Category: семья

крылья-облака

Три минуты о том, почему это работает

Моя программа "Целый-невредимый" получила грант мэра Москвы и выиграла профессиональную видеосъемку для представления семинаров широкому кругу желающих. Это очень хорошо, потому что программа реально работает. Я вижу, как укрепляются семьи, как люди наполняются уверенностью в себе и обретают власть над своими детьми. В этом году я заканчиваю второй цикл из 18 семинаров, на будущий год уже точно будут два коротких цикла - один в Подмосковье и один в Москве, это осенью. БФ "Наша семья" трудится над тем, чтобы получить возможность проведения также полноценного курса из двадцати семинаров.

Сима

Гурзуф

Стены в квартире моего отца были увешаны картинами. Все подаренные ему кем-то, ни одной случайной. О каждой отец мог что-то рассказать. Он и рассказывал, а я слушала. Думала о том, что не повесила бы эти картины у себя. Разве что одну, которая висела напротив кровати отца. Она привлекала меня светом, теплом и ощущением воздуха. Я не смотрела на эту картину особенно долго, да и высоко она располагалась, можно было видеть только издалека.

Однажды что-то нарушилось в том, как отец воспринимал реальность. Я думаю, изменения спровоцировало лекарство, назначенное неврологом, но папа долго спал, а когда проснулся, оказалось, что реальность для него распалась. Он открыл глаза, смотрел по сторонам, но не мог понять, что происходит. Я была рядом, перепуганная, держала его за руку, уговаривала. Потихоньку он стал возвращаться, но сил у него было совсем мало.
Я рассказывала об этом. Еще в войну семья отца, его бабушки, в честь которой назвали меня (хоть она Анной и не была), жили на Колпачном, дом стоял в том же дворе, куда спустя много лет пришла в детский дом работать я. И вот папа, как за соломинку, хватался за прошлое и за настоящее. Он собирал осколки. Несмотря на то, что ему было трудно, лицо его свтилось в тот день, он был каким-то особенным, я бы сказала - восторженным.
- Угловая квартира на Колпачном, - говорил он и как будто смотрел в никуда, но потом вдруг взгляд его останавливался на картине напротив. - Гурзуф! - отец радовался, а я приговаривала: "Да, да" и гладила его руки. - Аня, Анина рука, - говорил он и начинал сначала, назвав еще пару предметов. Я видела, как он слабел, но успокаивался понемногу, и вот наконец, перебрав снова все, что опознал, и сжимая мою руку, мой отец уснул. Он спал очень долго, а когда проснулся, прежним уже не был, что-то сломалось у него внутри. И для меня те его слова остались последними, сказанными при мне, обо мне и для меня.
После всего я не взяла ни одной картины оттуда, хотя наверное были среди них и хорошие. И только Гурзуф попросила снять со стены, привезла домой, заказала новую рамку. И вот вчера муж повесил картину на стену напротив моей постели. Теперь напротив моей.
Collapse )
пешеход

Если уходит близкий

Мои читатели ФБ знают, что 14 ноября умер мой отец. Я написала об этом и о своем намерении 40 дней в сети не появляться. Конечно, я оставила связь через е-мейл, кроме того, работа моя не дает мне возможности затворяться, просто я остановила свободное болтание в сети, сократила удовольствие, а вместе с ним экранное время. И сегодня 18-ый день тому, так я дальше и продолжу до 23 декабря. А сегодняшний пост поэтому - исключение, и это та ситуация, когда другие люди оказываются важнее собственных раскладок.

Я не снимала оповещений на этот срок, поэтому уведомления на почту ко мне приходят регулярно.Особенно из ЖЖ, потому что ФБ вечно сбоит, иногда оттуда вообще перестает что-либо приходить. А ЖЖ работает, но я старалась не открывать писем по оповещениям. Потом нагоню общение с друзьями. Но вчера мне в почту пришла одна подписка и в ее шапке были такие слова, которые я без внимания оставить не могла. Они и послужили причиной и поводом сегодняшнего текста. Он может оказаться важным для того, кто вчера привлек меня. Может оказаться важным еще для кого-нибудь. И для них мой сегодняшний рассказ.

Когда умирала моя мама, я была совсем девочкой. Глупой, дурацкой, еще ничего не предполагающей. И вот я видела, как мама слабеет, но я не знала, как себя вести. В ту пору мои рассуждения проходили примерно по такой схеме: "Для мамы ее ребенок важен, значит, маме наверняка важно не то, что происходит с ней, а то, как будет потом ее ребенок, т.е. я. Это значит, что я должна показать ей, что у меня все хорошо. Если она увидит, что за меня можно не волноваться, ей станет легче".

Я не предполагала. Мне в голову не приходило тогда, что чем слабее человек, тем больше он уходит в себя, это как правило, и так чаще всего. Откуда мне было это знать в те мои 19 лет. Я ничего не знала о том, что чувствует уходящий, когда он стоит на пороге зримого бытия, как это может быть страшно, как рушатся концепции, как захлестывают сомнения во всем, даже и в самой нужности своей. Это чудовищное осознание необратимости, что я тогда могла об этом знать...

Я вела себя сдержанно. Мне было страшно, но осознание страха я не подпускала и для этого закупорилась, как человек в футляре. Я старалась держаться ровно, спокойно, глядеть прямо. Пусть мама увидит это мое спокойствие, пусть она увидит, что я не верю в смерть. Пусть она тоже успокоится, и может быть тогда ничего не произойдет! Я очень старалась, но позже я узнала, что умирающая мама сказала моей бабушке: "Анька такая равнодушная. Она совсем не жалеет меня".

Collapse )
ветер

Горе мое отец, счастье мое истина

Десять страниц текста 14 кеглем, кто это будет читать за сутки до наступления Нового Года. Но я это написала. А будет ли прочитано, на то Бог.
Писать или не писать, рассказывать или не рассказывать, сохранить приятную и принятую всеми картинку или безжалостно сломать ее — безвозвратно уничтожить, потому что ничто не сможет уже опровергнуть ее разрушительную силу. Я все-таки решила написать об этом, написать в предпоследний день года, поделиться тем, что пережила за последний месяц, а до этого за всю жизнь. Я хочу оставить это в прошлом, чтобы всегда иметь перед носом, как я и учу своих учеников: наше прошлое служит нам только если мы его помним, если "кнопка" памяти о нем активна, если реакция на него не переходит в неосознанные явления. Нужно помнить все, что с тобой случилось, связать это случившееся со всеми возможными точками бытия, оправдать все возможное хотя бы потому, что на этом свете оправдания всему существуют, вычистить себя после любого черного ада, чтобы жить дальше и права голоса не утратить. Я расскажу вам о своем горе, о том, что еще до конца не пережила. Вам я признаюсь в этом открыто, потому что и худшего не скрывала. И, открытая всем ветрам, буду жить дальше.

Чуть меньше месяца назад в моей жизни сломалась одна, длительно и тщательно сохраняемая, некогда разбитая, склеенная, а потому непрочная конструкция, которую я берегла годами, дышала на нее, сведенную многократно, восстановленную когда-то, сбереженную вопреки всему моему прошлому — детству моему, юности моей, молодости моей. ...Я буду себя притормаживать, помечать себе вот так: "В этом месте осторожнее, не скатись в упреки". Да-да. Я постараюсь.


Collapse )
Мечта

Торшер, браво и крокодила

- А что это за запись в твоем мобильнике?
- А это я себе пишу напоминалку на ночь, чтобы аккуратно ложиться. Торшер сломался, и если я его задену, он на меня рухнет. Мы теперь с Валечкой постоянно себе эту фразу повторяем.
- Как жаль, Люконька, что ты не сможешь посмотреть постановку "Пер Гюнт"...
- Пер Гюнт это печально,это для меня сейчас тоже торшер...
Мой отец, которому сегодня исполнилось девяносто три года, разговаривает со своим младшим братом,ему скоро будет восемьдесят девять, брат работает и водит машину,  а жена моего отца, Валентина, вьется над своим мужем как добрый ангел...



Collapse )

Папа сегодня бодрый, он довольно аккуратно двигается по квартире и сам выходит встречать каждого гостя. Он шутит, поет, рассказывает анекдоты, сердится на слуховой аппарат, считает "торшеры" своей судьбы, сам себе провозглашает "браво" и постоянно повторяет, что совершенно не ожидал дожить до таких лет. Телефон беспрестанно звонит, хотя, конечно, в последние годы число друзей моего отца заметно сократилось. Мне тоже хочется сделать что-то приятное для своего папы, ведь он, по-моему, удивительный молодец! Видео, которое мне с трудом удалось загрузить, покажет вам его - старенького, трогательного, любящего жизнь. Я ничего не стала корректировать и править, решила, пусть все остается как есть. По-моему, дай Бог каждому. И, да, ролик длинный. Наверно он для тех, кто любит стариков. И, конечно, для моей семьи и друзей...



Collapse )
Мечта

Вкусная жизнь!

Качество первой фотографии под катом конечно оставляет желать лучшего. Но это только потому, что бабушка у нас сегодня не резва. Зато кадр не срежессирован. Это просто взяло и произошло, фотоаппарат оказался под рукой, но видимо дрогнуло что-то, и кадр получился размытым. На второй фотографии качество намного лучше, но глазки уже убежали в сторону. А тут они сияют навстречу вам и своему удовольствию.

Collapse )
Мечта

ПРОСТО ДЕНЬ

У нас в квартире до недавнего времени было два телевизора - в большой комнате и в кухне. Но появились молодожены, зажили в большой, и я решила сделать мужу подарок, купила ему телевизор в спальню, чтобы Дорогой Владимир Иванович мог смотреть что ему хочется и когда. А мне это не мешает.
Сегодня приехали старшие дети и внуки. Предупреждали, поэтому я испекла большой пирог, такой большой, что  стала созывать остальных детей. Но старший сын с невестой приехать не смог, зато приехала средняя дочь с внучкой, правда без зятя. Ну и домашние. Мы налопались, дети потолпились кучами по углам, а потом, как  обычно, все пришли к нам в спальню и рухнули на кровать. Я как раз присела к компу, но, увидев такое дело, взяла фотоаппарат и встала в проеме двери. А тут  что-то смешное показали, я и попросила семью посмотреть в экран для пущей серьезности. Но по-настоящему смотрел телевизор в этот момент только папа. Они так всегда. Им три телевизора не нужны. Набьются все вместе и хорошо. На этой фотографии не хватает Мити, Артура, Анисы и Максима.


Collapse )