Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

абстракция

Читается так

Сегодня с друзьями снова перебирали мельчайшие детали этого сна.
Концовка: некому воевать и не с кем. Это, подумали мы, может быть в двух случаях. Если ничего не осталось, но по сну оно не так, и если как будто ничего и не было. И вот это, все-таки, больше похоже на правду. Значит, после того, как схватка закончится, все будет так, как будто ничего не случилось.
Говорят и повторяют, что мир после коронавируса не будет прежним. Получается, что будет. А почему все серьезнее, чем можено подумать. А потому что это не просто вирус от мышки с крылышками. Это потому, что сошлись козлы.
Сима

Гурзуф

Стены в квартире моего отца были увешаны картинами. Все подаренные ему кем-то, ни одной случайной. О каждой отец мог что-то рассказать. Он и рассказывал, а я слушала. Думала о том, что не повесила бы эти картины у себя. Разве что одну, которая висела напротив кровати отца. Она привлекала меня светом, теплом и ощущением воздуха. Я не смотрела на эту картину особенно долго, да и высоко она располагалась, можно было видеть только издалека.

Однажды что-то нарушилось в том, как отец воспринимал реальность. Я думаю, изменения спровоцировало лекарство, назначенное неврологом, но папа долго спал, а когда проснулся, оказалось, что реальность для него распалась. Он открыл глаза, смотрел по сторонам, но не мог понять, что происходит. Я была рядом, перепуганная, держала его за руку, уговаривала. Потихоньку он стал возвращаться, но сил у него было совсем мало.
Я рассказывала об этом. Еще в войну семья отца, его бабушки, в честь которой назвали меня (хоть она Анной и не была), жили на Колпачном, дом стоял в том же дворе, куда спустя много лет пришла в детский дом работать я. И вот папа, как за соломинку, хватался за прошлое и за настоящее. Он собирал осколки. Несмотря на то, что ему было трудно, лицо его свтилось в тот день, он был каким-то особенным, я бы сказала - восторженным.
- Угловая квартира на Колпачном, - говорил он и как будто смотрел в никуда, но потом вдруг взгляд его останавливался на картине напротив. - Гурзуф! - отец радовался, а я приговаривала: "Да, да" и гладила его руки. - Аня, Анина рука, - говорил он и начинал сначала, назвав еще пару предметов. Я видела, как он слабел, но успокаивался понемногу, и вот наконец, перебрав снова все, что опознал, и сжимая мою руку, мой отец уснул. Он спал очень долго, а когда проснулся, прежним уже не был, что-то сломалось у него внутри. И для меня те его слова остались последними, сказанными при мне, обо мне и для меня.
После всего я не взяла ни одной картины оттуда, хотя наверное были среди них и хорошие. И только Гурзуф попросила снять со стены, привезла домой, заказала новую рамку. И вот вчера муж повесил картину на стену напротив моей постели. Теперь напротив моей.
Collapse )
Хранитель

Мы живы

Колпачный переулок - не только  перевернувшим всю мою жизнь детским домом № 19 знаменит. Когда-то там, в этом переулке жила бабушка моего отца,  моя прабабка, в чью честь меня и назвали. Не совсем так, она была Алта-Хая, но это на иврите, а по-русски родня называла ее Анной. Мой отец иврита не знает, надписи на документах не читал, а называл ее бабушкой Аней, как и другие ее внуки. И вот эта бабушка жила в Колпачном переулке. Туда приезжала и скрывалась там после ссылки Этель, мама моего отца. Там он сам бывал все свое детство, а позже, во время войны, приезжал в увольнение, а когда просрочил его, тоже там прятался. С этим адресом у него ассоциируется родовое гнездо, безопасность. Судьба.


Я думала, что сегодня - день ухода моего отца. Видела дату 11.08.18, она проплыла передо мной  три ночи назад. Так прямо написать я побоялась, написала в фб, что разрешение наступит "через два дня на третий", а теперь вот пишу тут, где у меня самые важные записи. День еще не завершен, но, кажется, не сбылось. Плевать не буду, потому что мы настолько в Божьем Промысле идем, просто по серединочке колеи. И я могу ошибиться. Но Бог - нет.

Последние несколько дней отец был никаким. Он не всякий раз узнавал нас, временами становился буйным или отсутствующим, в общем, в ускоренном виде расцветала и созревала деменция, нарастала слабость. В то же время он сделался очень цепким, хватался за руки намертво, ночная сиделка перестала с ним справляться, и я переехала к нему окончательно, чтобы быть рядом. У нас сейчас хорошая сиделка, приятная девочка, добрая, старательная, мы с ней ладим. Вторая, приходящая днем от Совета Ветеранов, женщина тоже обстоятельная, спокойная, в общем, мы тут вокруг моего отца буквально водим хороводы, ублажая его во всем, а он очень требовательный, особенно в том что касается гигиены и чистоты. Но последние дни нам разные мысли приходили в голову. Вернее, приходила одна, та, что и мне: завершается.
Папа отключался. Самым главным и опасным мне казалось, что у него отступили все боли. Так мы все время ему то укол, то болеутоляющее, а тут не болит. Я спрашиваю, он отвечает отрицательно. И лицо торжественное.

День назад он вдруг стал спать сам, без таблеток. Таблетки у него самые безопасные - фенибут, мелатонин, вообще-то, все они плоховато помогали отцу, а транквилизаторы я боялась давать, чтобы он не слабел и не уходил в сон. Держали мы транквилизаторы на крайний случай. И, конечно, вообще без таблеток вообще было боязно, но все же вдвоем мы бы справились и с буйством, и давать перестали из-за его слабости, да и сознание мутить не хотелось даже фенибутом. И вдруг он спит сам. Это тоже заставляло держаться наготове.


Collapse )
луна в окне

Эксперимент по изменению сознания не разочаровал

Я привыкла наблюдать за собой и относиться к себе довольно строго. Но как бы я ни старалась, в моем характере оставались штуки, которые мне мешали жить, некоторые просто, а некоторые очень. Просто мешала, например, моя ранимость, которую я старалась не показывать, но удавалось мне это не всегда. Обычное человеческое запоминание обиды, вот как непросто было изгнать из себя и саму память, заставить заткнуться эту внутреннюю говорилку, которая спустя время после обиды, которую мне нанесли, все предлагала варианты, как эту обиду вернуть. Противно было даже не столько понимать, что вломить в ответ хочется, а осознание, причем частое, ерундовости случившегося, и вот этой "кнопочности" своей, хотя, честно скажу, я очень успешно контролировала эту штуку и всех к этому же призывала. Но я ее конктролировала не полностью, не так, как хотелось бы. Иногда мне мешала овновая агрессивность, иногда я была недовольна нежеланием отступить несмотря на то, что овчинка выделки не стоила. Или меня болтала всем известная "магнолия", и я не могла прийти к чему-то устойчивому внутри себя. В общем, мне оставалось быть далеко до совершенства. И сразу же скажу, что и сейчас есть над чем работать, то есть есть, как говорится, и будет есть, но, тут цитирую одесситов, Рабинович, почувствуйте разницу.

Сейчас перейду к сути, еще немного поинтригую. Где-то в середине моего эксперимента, когда я в легкую раскидала нескольких довольно агрессивно настроенных оппонентов, я поняла вдруг, что не только ангелы активизировались в процессе, но и демоны. Поняв это, я взяла под контроль внутреннее приспособление по перетиранию в пыль несогласных и подумала, что, может быть, не стоит широко рассказывать об этом, мол, кому судьба, сами найдут, а чтобы я не была причастна к увеличению числа хладнокровных убийц. Но потом я подумала, что тренировки мои, сам смысл и вид эксперимента таков, что из полтысячи прочитавших мой текст решатся повторить мой опыт и повторят его от силы двое. Тогда, подумала я, ничем я не рискую.

Теперь к сути.

Collapse )
Мечта

О моем отце и обо мне

Сегодня меня справедливо упрекнули в том, что я не появляюсь в ЖЖ. Не появляюсь из-за того, что привыкла к обстоятельным постам здесь, а в ФБ, известное дело, два слова и уже пост. Просто, быстро, в никуда. Я не появляюсь тут, но ЖЖ для меня всегда в предпочтении. И вот сразу тут же я подумала, что это такой аргумент мужчины, бросившего женщину: ты, мол, самая лучшая, я тебя недостоин.

У меня так много всего произошло за это время, но сначала надо дать ссылки на главные События, тревожившие меня с прошлой зимы, уносящие силы, события, с которыми я смирялась, и от которых страдала. Это история о моем отце, сиделке, которая меня оклеветала, и которой он долго верил, о безнадежности, в которой я оказалась, о том, как, не веря уже в возможность что-либо исправить, я встала на сорокодневную молитву...

И вот здесь пост о моменте завершения молитв. Там еще две ссылки на описание развития событий раньше - с моеми горечью и болью, с обидной и отчаянием.

В это время я стала все чаще думать, что пора мне увольняться, об этом я тоже писала, наконец уволилась и уехала почти на месяц в Израиль. Уехать я могла смело, т.к. к отцу меня не пускали. Жена отца продолжала говорить мне, что сейчас никак нельзя, он устал, он не хочет, ему сейчас не до и прочее, сиделка тоже, распустив хвост, и как ни в чем ни бывало, как будто она цинично не врала моему отцу при мне (а уж что там было без меня), вещала, что прийти я не могу. Я уехала.

В Израиле я отдыхала душой и телом, отдыхала прекрасно, насыщенно, полно, и можно было бы об этом отдыхе рассказать отдельную удивительную историю. Ближе к концу моего отпуска вдруг раздался звонок от моего отца. Голос был испуганным, он сказал, что его жене стало хуже, и попросил поскорее вернуться. "Доченька, возвращайся... дорогая". Давно я не слышала таких слов. Я вернулась и тут же приехала к нему.

Collapse )

ветер

Горе мое отец, счастье мое истина

Десять страниц текста 14 кеглем, кто это будет читать за сутки до наступления Нового Года. Но я это написала. А будет ли прочитано, на то Бог.
Писать или не писать, рассказывать или не рассказывать, сохранить приятную и принятую всеми картинку или безжалостно сломать ее — безвозвратно уничтожить, потому что ничто не сможет уже опровергнуть ее разрушительную силу. Я все-таки решила написать об этом, написать в предпоследний день года, поделиться тем, что пережила за последний месяц, а до этого за всю жизнь. Я хочу оставить это в прошлом, чтобы всегда иметь перед носом, как я и учу своих учеников: наше прошлое служит нам только если мы его помним, если "кнопка" памяти о нем активна, если реакция на него не переходит в неосознанные явления. Нужно помнить все, что с тобой случилось, связать это случившееся со всеми возможными точками бытия, оправдать все возможное хотя бы потому, что на этом свете оправдания всему существуют, вычистить себя после любого черного ада, чтобы жить дальше и права голоса не утратить. Я расскажу вам о своем горе, о том, что еще до конца не пережила. Вам я признаюсь в этом открыто, потому что и худшего не скрывала. И, открытая всем ветрам, буду жить дальше.

Чуть меньше месяца назад в моей жизни сломалась одна, длительно и тщательно сохраняемая, некогда разбитая, склеенная, а потому непрочная конструкция, которую я берегла годами, дышала на нее, сведенную многократно, восстановленную когда-то, сбереженную вопреки всему моему прошлому — детству моему, юности моей, молодости моей. ...Я буду себя притормаживать, помечать себе вот так: "В этом месте осторожнее, не скатись в упреки". Да-да. Я постараюсь.


Collapse )
пешеход

Пароль "левая миндалина"

Этот пост о болезнях, а потому нудноват. Но он еще и о диагностике нашей, поэтому можно прочесть. Кроме того, он о том, чего я не знала раньше, но такого, наверное, еще множество. Так что, последний пункт можно вычеркнуть.

Вы себе даже не представляете.

Я болела больше месяца. Обошла нескольких врачей. Посоветовалась со всем миром. Я говорила всем, что у меня в горле что-то есть, что оно большое. Я видела это образование, но... видела его я одна. Я теряла голос, у меня болела шея, а по ночам пересыхала глотка так, что было трудно дышать. Я меняла матрасы и подушки, браковала новые духи и даже новое постельное белье, потому что предполагала некую аллергию. Я сипла. Я утратила способность говорить долго. Мне было трудно говорить даже тихо, хоть врачи и твердили, что тихая речь мне вполне прописана. Я полоскала горло, перестала пить чай и кофе, возила на семинары минералку и молоко, принимала антибиотики, делала ингаляции и физиотерапию и депрессировалась. Что бы я ни предпринимала, ничего не проходило.
Врачи говорили, что у меня пересушенная слизистая (не надо было курить всю жизнь, вот тебе, вот тебе) и все, больше они не говорили ничего. А я с тем же упорством видела это большое, величиной с ноготь на мизинце,... у себя в горле, и считала, что именно от этого у меня стало стрелять в ухе. И было мне хреново. "Штуку в горле" причиной потери голоса я не считала. Думала примерно так: ангина сама собой, а "профессиональная травма" сама собой. Посоветовалась со всеми, с кем могла.Мне даже наши и посоветовали тренера голосовых связок, который занимается с певцами Большого Театра, и я записалась к нему на прием...Но потом мне посоветовали сделать анализ на вирусы и грибы. "И был бы не рот, а целый огород".

Collapse )
абстракция

Параллельные миры. Перезапись.

"Эту удивительную историю, как и все, о которых пишу, я пережила на собственной шкуре..."
Какая-то пошлость.
"Мой муж после инсульта убежден, что существуют параллельные миры..."
Оно, конечно, так, но начинать с этого неправильно.
"Наш мозг еженощно перезаписывает информацию, которой владеет..."
Ежеминутно, а не еженощно, и опять не то. С чего же мне эту историю начать?

Была у меня подруга, которую я очень любила. Мы с ней обе любили друг друга, были друг другу нужны, связаны были делами и помыслами. Но потом наши жизненные интересы стали отличаться, и понемногу мы отдалились, даже был период, когда не общались вовсе, но снова стали общаться понемногу. Письмами.

Письма такая штука, куда более тонкая, чем беседа. В письмах интонаций меньше, они неявны, зато их можно пересмотреть много раз. В беседе не то, там мелькнуло и исчезло, то ли показалось, то ли не было, то ли еще что-нибудь. И вот я продумывала каждое слово, подмечала каждую мелочь в письмах, старательно следила, чтобы не превысить то, что я от нее получаю, чтобы было равным по значимости, чтобы не перегрузить подругу вопросами, лишним весом своих ответов не отяготить, но чтобы не оставить ее неудовлетворенной и ненасыщенной, подругу мою. Я подмечала те свои вопросы, на которые она не давала ответов, запоминала, о чем мне ее лучше не спрашивать, и, что греха таить, подмечала еще уколы и припоминания... Потому что она не удерживалась и колола меня тонкими иглами воспоминаний о моих прошлых поступках. Какая-то внутренняя нужда, какая-то недостача заставляла ее делать это, и факт такой не мог скрыться от меня. Я же и раньше видела многое, другим недоступное. Теперь же, в потоке людей, казалось, ничто не могло укрыться от меня. Все эмоции и чувства человека выстраивались передо мной, как на подиуме, и вот поворачивались на любой лад, давай себя рассмотреть. И вот однажды в одном из писем я натолкнулась на воспоминание, которое и послужило поводом сегодняшнего рассказа.

"Помнишь тот день, когда ты привела ко мне одного врача и он был бестактен со мной? Я выставила его из квартиры взашей", - писала моя подруга.


Collapse )
Ножки

Шальная молодость моя

Чего только в ней не было, да. Хорошего и разного. И были в ней страхи. Я, например, боялась темноты (проблемы пренатала, говорят, но у меня другое мнение, поскольку помню, с чего началось. Темноту я лечила, помещая себя в комнаты без света и там оставаясь, пока дыханье не нормализовалось и мысли не обретали строй. Еще я боялась удушья. Как только мой нос (из-за постоянной аллергии на все живое - в молодости) переставал дышать, я немедленно начинала задыхаться, если под рукой не оказывалось капель. Эту фобию я лечила дайвингом.  Чуть не помер, хорошо помню. А еще я боялась лошадей.

Это не просто так, как и в первых двух случаях,тоже помню, с чего началось. С соседкой и двумя моими одноклассниками мы поехали на ипподром на Беговой, чтобы покататься впервые в жизни. Там инструктаж, потом лошадь надо оседлать, а потом на манеж и ходьба по кругу - вроде все безопасно. И вот мы выехали. Но с самого начала что-то пошло не так, и моя кобыла стала всячески показывать, что ей без меня лучше. Я испугалась, но "попроситься на ручки" мне было стыдно. И вдруг моя соседка как закричит: "Снимите меня отсюда! Не могу больше!" Ну, тут мне сам бог велел подключиться, и я ей подпела, подвыла:" "И меня, и меня!". Как кули с незнамо чем мы свалились с лошадей и позорно удрали. В спину нам крикнули, чтобы мы отвели своих кобыл в денники, но куда там: у нас тряслись ноги, руки, лязгали зубы, и нам хотелось на волю, покурить и, может быть, выпить чего покрепче. На том мое знакомство с лошадьми и завершилось., и было это лет тридцать пять тому назад.  Коротко я вчера в ФБ рассказала об этом, но тут подробнее и интереснее.

Я еще раз осмелилась подойти к лошади однажды, возвращаясь с озера Рица на стоянке экскурсионных автобусов рядом с прекрасным озерцом. Там паслась кобыла и жеребенок. Он был такой славный, и немедленно умилилась. Протянула ему булку, он ее съел и тут... И тут его "яжемать" подошла ко мне и очень, очень сильно укусила меня за руку. Там в месте укуса был манжет - вельвет в четыре слоя. Даже под ним остались черные синяки. А без него не знаю что бы и было. Больше сближения с лошадьми в моей жизни не случалось. Я просто жила и с печалью вздыхала, завидуя тем, кто мог обнять красивую лошадь, как я своих собак и котов...

Вчера я смогла закрыть этот гельштат. Под катом маленький видеоролик, где я верхом - впервые за все эти годы.
Счастлива.

Collapse )