anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Categories:

Итоги. Любовь. Справедливость.

Несколько раз подходила написать об итогах года, а все не поднималась рука. Сказать, что год, в котором человек навсегда простился с отцом, хороший, как-то не поворачивался язык. И все-таки этот год подарил мне счастье, на которое я не надеялась и которого не ждала, больше того, в конце прошлого смирилась уже с совсем другим исходом.

Начало года: я маялась.

Как это бывает всегда в случаях обострения интуиции, я понимала, что мне нужно увольняться, но не могла этого разумно объяснить. Сидишь плотно, платят нормально, возраст ого-го, куда тебя несет? Но нет. Что-либо сделать моему разуму с моей душой никогда под силу не было. Я понимала, что все равно уйду, что это будет завершение огромного этапа жизни, и что дальше неизвестность. Давила разлука с отцом, но я приняла. Молилась, конечно, как и рассказывала, но без надежды совсем. Просто чтобы не жаловаться вовне, не печалить ни далеких, ни близких, рассказывала о своих переживаниях Богу и почти полностью этим ограничивалась. Я решила после увольнения поехать в Израиль, как будто отметить эту остановку после завершения, побыть там всласть, пообщаться с друзьями, послушать язык, который так трудно дается моей уставшей памяти... А потом вернуться и будь что будет.

В Израиле я действительно провела чудесное время. Дышала полной грудью, общалась, много думала, беседуя с умной подругой, молилась и мечтала. И вдруг - невозможное! - звонок от отца и просьба поскорее приехать! Я полетела в Москву.

Конечно, мы все понимали, что не случись беды с его женой, папа меня так бы и не позвал. Позже, когда сошлись все нити, стало понятно, как сильно влияла она на него, сначала под давлением характера, потом болезни. Эти влияния, мне ли не понимать их природу, и я бы не переложила ответственность на плечи влияющего в полной мере ни за что, если бы.. если бы не треклятая любовь, которая лишает объективности даже очень сильно старающихся быть справедливыми людей. Я не хотела винить своего отца ни в чем. Я буквально "дорвалась" до него и все мои обиды, набранные за жизнь, улетели, как споры одуванчика... Теперь я могла просто его любить, просто приходить к нему, когда хотела, просто... Теперь у меня - "я в твоем распоряжении, доченька" - был мой папа.

Все я понимала. Маленькая девочка отыгрывала свой гештальт. "Это мой папа!" - и мне было все равно даже то, что управление всем, что он имел, было закреплено за его молодой женой, и ни сам отец, ни тем более я, не знали, держит ли она имущество за собой или его завещала своей дальней родне. Она была плоха, не говорила, только рычала и заходилась словно от злости, и я не знала, это болезнь творит с ней такую разруху, или она же отпустила тормоза и наружу вырвалась личина... Похоже, что это было второе, и я прошмыгивала мимо ее комнаты, приходя к отцу, чтобы она не видела меня. Но она чуяла и рвалась. Господи, думала я, почему так, почему. Ведь я никогда не конкурировала с ней, не спорила, отступала, отдавала. И можно бы было ответить, что это потому, что она себя чувствовала в семье моего отца так же, как моя мама, изгоем, или же потому, что она осталась бездетной, или придумать еще тысячу "потому". А можно было ограничиться словом "зависть". Словом, которому никакие "потому" не нужны. Их находят, конечно, эти слова. Но только лишь для того, чтобы прикрыть ими свойство души и личное, чаще неосознанное, мироощущение.

Потом жены жены отца не стало. "Я думал, что выплакал все свои слезы, - сказал мне он, - но оказывается, они еще есть...". Один день папа говорил о ней, а потом как будто забыл... Но я понимала, что у него просто нет сил на страдания, он действительно больше ничего переживать не мог. И вот я снова рассказываю о нем, вместо того чтобы подводить итоги, о которых написала.

Когда-то давно, лет десять назад, он сказал мне, что хочет быть похороненным в могиле, где моя мать. Эту могилу когда-то давно в 58 году он сам и купил - для похорон моей прабабки... И вот среди пышных бесед о благе кремации вдруг такая просьба. Но как бы я выполнила ее, если его жена на 18 лет моложе, если, так думали все, она его переживет и, конечно же, сама будет решать, где и как ему быть. /Я ответила ему, что сделаю все, что он скажет, но не смогу спорить с ней...Он кивнул. А когда я ей об этом сказала, она отшатнулась, и я ее вполне понимала. Живет с ней, а в могилу лечь мечтает к своей первой! Какая женщина потерпела бы такое.

И вот теперь после ее ухода мой отец... продолжил вдруг беседы о кремации. Дальше было то, о чем я рассказывала, как об очень важном, но куда дела запись, не знаю. Папа командовал, как маршал на параде, требовал: "Кремируй ее и похорони урну так, чтобы рядом можно было поставить мою!". Я все сделала, как он хотел. Все сделала, но потом пришла и сказала ему/, что не хочу его сжигать. ...Когда я это все, где-не помню, писала, то просила меня простить всех, выбравших кремацию, потому что могло показаться, что такой вид похорон - меньшая любовь. Это не так, конечно, нет-нет, но это то, что я чувствовала, получив за все свою некороткую жизнь возможность свободно общаться с отцом: "Косточки твоей не отдам. Ты - мой". Все мы в наших условностях, как в тисках, и я сказала ему об этом, как есть.: "Я не хочу тебя сжигать".

Он бушевал две недели. Мой 99-летний отец бушевал и жаловался сиделке на меня, что я все делаю по-своему и не слушаю никого. В какой-то момент я бурчала внутри себя, что да, когда я была маленькой, вы делали , что хотели , со мной, а теперь я с вами, что хочу". Но я пришла к нему и успокоила его. Сказала, что выполню его волю, только попросила меня послушать. Рассказала, что в иудаизме кремация не допускается, что в христианстве тоже считается, что кости должны быть сохранены...
- Мою маму сожгли! - возмущался отец.
- И мою маму сожгли, - отвечала я. - Зато твоего отца не сожгли.
- Его в ров сбросили, в общую могилу в Бутово! - папа негодовал.
- Да, и он оттуда встанет вместе со всеми. - Я вела себя спокойно и непреклонно.

Повторила ему, что сделаю, как он скажет, а рассказала это все, чтобы он знал, что я думаю, и чего я хочу.
Для всех должна сказать, что такой крепкой веры, как я показывала, во мне нет. Я далека от любого догматизма, я не знаю, что Там и как Там... Знаю много, но это крохи в сравнении с тем, чего бы хотелось. И я понимаю, что все мои знания, даже подтвержденные, все равно интерпретация... Я просто и буквально не хотела его отдавать. Пусть бы у меня остался могильный холм, который я могу обнять... Не знаю, как это звучит, но я сказала тогда (где же я это написала?): ты был с ней всю жизнь. Останься со мной на всю смерть".

На следующий день, когда я пришла, отец сказал мне, что не спал всю ночь и принял решение. "Ты можешь меня похоронить, как хочешь ты. И тогда похорони меня...в ту могилу". Она у нас одна - "та могила". Это означало - к праху мамы и бабушки, туда, где лежит моя прабабка, для которой он могилу покупал. Если бы не первый случай, который его жена перечеркнула, я бы подумала, что он сделал это под моим давлением. Но - первый случай был, он думал об этом сам, просто забыл потом. Теперь он вспомнил или решил заново, мне это не было важно. В моем понимании мира мой отец тем самым выбрал меня. И снова я понимаю, как могу резануть сейчас тех, кто счастлив во вторых браках, кто дуьать не желает об оставленных мужьях и женах... Пожалуйста, не примеряйте на себя. Может быть, и дочери не все так любят своих отцов, особенно если не жили с ними дольше двух лет младенчества... Хотя, я думаю, дочери именно так любят своих отцов. Даже если говорят, что ненавидят их.

В моей истории множество разного. Например, детали наследства, я не буду тут рассказывать об этом, думаю, вдруг напишу книгу... Скажу только, что неожиданно и мущественно я наследовала своему отцу. Моего папы не стало, и, поскольку он был крещен, он был отпет в Храме апостола Иакова Заведеева, что прямо рядом с его домом... Отпевание - отдельная история. Я видела их немало, но такого прекрасного снова не было, если уместно сюда это слово... Священники служили по полному чину в белом облачении, даже последнее целование отец Максим, дай Бог ему здоровья, выполнил дважды... Неверующие мои гости и родственники, даже они были потрясены величием обряда, а я не могла оторвать глаз от лица отца, так он был красив в свои 99 лет... Перед закрытием гроба я положила папе в руку фотографию его жены и мысленно сказала: "Ты любил ее, пусть будет". На кладбище были военные, и флаг, и залпы. Когда стреляли, я сказала ему: "Это тебе за твои страдания, папа, за безвинную гибель твоего отца в этой стране, за твою любовь к нему через всю жизнь, за твою войну и твои ордена...". Последние крохи того, что я могла для него сделать. И венок среди прочих - "Любимому папе".

Когда я потом в первый раз пришла на кладбище. Я шла, думала, сейчас приду и скажу: "Родители...". Но оказалось, я не умею так сказать, Никогда не говорила я им этого, никогда они не были в моей жизни вместе. Но я все-таки это сказала. И повторила. Все понимая о себе маленькой и о себе сейчас, я повторила, и снова повторила. Сделала, чтобы эта норма из нереальности стала возможной.

Он любил вспоминать одну историю Мама моя была во втором замужестве в то время, он тоже был женат, это был день нашей встречи, мы ехали в автобусе, я маленькая баловалась и кто-то сказал: "Ух, какая девочка бедовая!"
- Да, я бедовая! - ответил ребенок и добавил, - я себе двух папов оторвала!
Он грустил, рассказывая об этом.. Грустил, качал головой и не комментировал...

Сорок дней я молилась, как никогда. О мистическом своем опыте снова не напишу, это отдельное, но в ненапрасности своих молитв уверена. Этот год вернул мне моего отца и закрыл нашу историю.

Маленькая девочка, которая так любила своего папу, "оторвала" себе его наконец.

Взрослая женщина отобрала у другой женщины того, кого любила всю жизнь.

Желая всем счастья и справедливых завершений, старая женщина посмотрела в вечность.
Tags: отец, размышления, такая жизнь, я живу на втором этаже
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments