anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Рецензия

После небольшой беседы в ленте на вечную тему, "что хотел сказать автор", Лея gilman_halanay переделала свою рецензию, ту, что была на сайте книги. Публикую ее здесь и попрошу обновить там. А Лее - спасибо огромное!

Я знаю, как порой, начиная рассуждать вслух, сам для себя открываешь новые странички, моменты, аспекты, что-то, чего раньше не замечал. Я всегда поражаюсь, Лея, как умеешь это делать ты, как глубоко ты мыслишь, а, главное, насколько ты принимаешь людей, сердцем своим понимаешь их. Спасибо тебе!


"Рецензия на книгу Анны Гайкаловой
«Семьдесят шестое море Павла и Маши П.»


«Семьдесят шестое море Павла и Маши П.» уже в зоне прибоя начинает штормить и показывать характер. Самая первая фраза составляет конспект всей книги. «Улица, на которой жили Прелаповы, извилистая, холмистая,  в другие сезоны смотрелась бы живописно. Но сейчас, ранним утром темного, раскисшего ноября ни единого намека на красоту Павлу нигде усмотреть не удавалось.»
Жизнь, которой жили Прелаповы была извилистая, и как ни старался Павел усмотреть в ней что-то хорошее, – не удавалось. Он очень старался, но нет – не удавалось...

Книга не дает читателю передышки, она затягивает, захватывает, заставляет участвовать в этом действе человеческих душ и судеб. Как? Это тайна автора.
С самого начала книга требует от читателя большого душевного напряжения. Тонкое кружевное плетение речей Маши, тяжелое, непонимающее мироощущение Павла. Почти цирковые подскоки с переворотом: каждое поколение – другое; вера-неверие-принятие-отрицание. Нигде нет мира-спокойствия – ни там, ни там… Все время кажется, что вот сейчас произойдет взрыв.

Очень большая глубина скрыта в этом таинственном море.
Эта огромная проблема не дает мне покоя уже много лет: разница между духовностью и патологией. Блаженная – оттого, что духовная, или от гипоксии при рождении, из-за аневридмы, травмы или опухоли? Или наоборот, все эти болезни даются именно высокодуховным людям, чтобы они могли проявиться? Но почему должны страдать их близкие? А точнее, зачем?
Удивительное, труднопроизносимое имя собаки, на котором каждый раз спотыкаешься и понимаешь, что все люди здесь все время спотыкаются обо что-то. Собака-проводник по мирам – это вообще что-то невероятное. И никак не понять – то ли это собака такая особенная, то ли Маша все сама придумывает, чувствует, ощущает контакт миров, а собака – это завеса перед самой собой… Маша – пришелица, пограничница. Ее мир – другой. Бедный Паша – он ее любит, но жить с ней невозможно (на равных), можно только посвятить себя ей, что он и делает с болью, кровью и самоотречением.


Знаковый персонаж, один из основных, – отец Владимир, священник. Священник – это и миссия, и профессия. Он – носитель морали, камертон, по которому выверяют себя его прихожане, а его семья и близкие, кроме этого, еще и любят его. Разумеется, его высказывания – в русле православного христианства, но мораль есть мораль, и душевные переживания опосредованы конфессией и профессией, но не определяются ими. Хороший, порядочный человек изо всех сил старается принять то, что ему непонятно. А поскольку он постоянно имеет дело с элементами мистики, то ему это удается. Иногда. Очень многие из бесед с отцом Владимиром – не столько христианские, сколько общеэтические, общетеистические разговоры. Одна из важнейших тем этих разговоров – устранение собственного «эго». Там, где эго уходит, остается чистый канал для Б-жественного влияния. А отец Владимир – в большой степени является каналом для передачи авторской позиции...

Да и сама Маша – потрясающая. Эти ее самохарактеристики-рифмушечки. Она «заговаривает» проблемы, как зубы заговаривают. Мистическая составляющая ее образа может напрячь человека, который привык жить в реальном, материальном мире. Но ведь существует постоянная связь материального и духовного миров, которую некоторые чувствуют, а некоторые – нет. Маша – чувствует настолько, что местами и временами просто «улетает» из материального мира.

Пес, дед – это загадки. Каждый может их повернуть по-своему и по-своему расшифровать. Нет здесь однозначности. Гениальный персонаж – дед Попсуйка! Эти его идиш-украинские приговорочки – прием, неоднократно используемый в литературе, но оттого не менее впечатляющий (Как говорил покойный Залевски... Как говорил мистер Хадсон...), повторение слов, открытая связь между мирами. Дед скрывает собственную мудрость за ерничеством и при этом постоянно ссылается на покойную жену-еврейку. Так создается эффект присутствия, как бы, еврейской мудрости. А он – вроде, и ни к чему. Разве могут мудреца звать Попсуйкой?

Пес – это вообще загадка вселенская. По сути – это «другое я» – алтер-эго Маши. Ему можно то, что нельзя ей, например, пописать на врага. Или уйти в иной мир так, как ему самому хочется. Страхго – часть личности Маши, которая, выйдя изнутри наружу, воплотилась в нем. И никто не знает, болезнь это или незнаемое в нашей жизни. Ведь степень «нормальности» человека определяется во многом тем, насколько его мироощущение и поведение отличается от принятого в обществе...

«Семьдесят шестое море Павла и Маши П.» – это серьезное чтение, требую-щее душевной работы – не просто контакта, а читательского труда.
Это роман-притча, не роман-повествование, потому он нелегок в чтении и понимании. Вторая книга Анны Гайкаловой, как и первая, не предусматривает однозначной и единичной морали. Автор открывает нам окошки в миры – один, другой, третий... Но есть вывод, который представляется мне бесспорным: какие бы странности ни встречались на нашем пути, самое большое добро и самая большая заслуга – принимать человека, а особенно, человека, которого ты любишь, таким, каков он есть, и делать все, от тебя зависящее, чтобы ему было хорошо".



Tags: "Семьдесят шестое море Павла и Маши П", рецензии ко второму роману
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author