anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Английская резинка

День разъездов и напряженных раздумий. Мысли и ощущения словно странички блокнота, пущенные большим пальцем сверху вниз. То перепрыгиваешь через лужи, а то сомневаешься посередине лестницы, поднимешься ли, пройдешь ли ее до конца на негнущихся ногах.

- Теть, я еще сдачу не получила, между прочим. Куда лезть-то?
- Ой, простите! - отшатываюсь с улыбкой от вязанной девицы лет тридцати. Сначала улыбаюсь, а потом это "теть" слышу.
Девица вся в симпатичную полоску, " в английскую резинку", отороченная крученными веревочками  и несколькими помпонами.
- Как-как вы меня назвали? - щурюсь на один такой помпон у ее виска.
Девица почему-то жутко смущается. Словно она нецензурно ляпнула. Я тоже смущаюсь, и причина того мне неведома. Чем я не "теть", чтобы сначала так цепляться, а потом впадать в изумление?
- Извините,-  и, пустив волну по всем своим вязанным "резинкам", девица разворачивается и наполняет воздух легкими восточными духами. Медовая амбра, сандал и флер доранж, именно так называла моя бабушка этот запах цветков апельсина. В сандале я, впрочем, не уверена, но вкус у вязанной в резиночку девицы хорош.
- Не извиню.


В метро мне приходится ехать долго. И мимо меня то и дело проходят на редкость зловонные мужики, а ведь я отмечала как-то, что пассажиры нашего метро стали куда лучше пахнуть. Но сегодня, как будто меня отбросило на пятнадцать лет назад. Старый-престарый дед в никогда не бывшей в чистке амуниции, прогорклый пьяница, еще пара приросших к своей одежде стариков. Женщин вокруг много, но их ароматы немедленно исчезают, соприкоснувшись с запахами передержанной грязи и одинокой старости. Освобождается место, я сажусь, и рядом немедленно устраивается еще один ничей старикан. Его колени еще хуже, чем мои, еле позволяют своему хозяину сесть.

Какой колоритный дед - думаю я, уже успев его рассмотреть, когда он стоял неподалеку. - Рост под два метра, подбородок, нос, все рубленное,  исполненное силы. Бывшей, конечно, силы, бывшей, как и все в нем. Но как красив он был в молодости, наверное. Даже наверняка. И как невыносим этот запах сладкой плесени и осыпающейся кожи, которым он пронизан насквозь, и, если уйдет сейчас, этот запах долго еще будет витать, ища пристанища.

Дед сидит ровно, похоже, его спина тоже разучилась гнуться. Я сижу рядом. Не встаю и не ухожу. Надо было извинить вязанную девицу, - говорю я себе. - Тогда бы в этом вагоне пахло молодостью.
Tags: миниатюра
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments