anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Каким был Лавруша и чему мы удивляемся

Напишу-ка я все-таки это пост. Он  будет немного сравнительным, немного рассуждательным. Может быть, немного печальным и немного утешительным. Мне уже несколько дней хочется рассказать о том, что я вижу, и о том, что я думаю с тех пор... С тех пор, как у нас в доме произошла смена котов.

Лавруша был кротким, сдержанным, интеллигентным. Помните, я говорила, что когда мы впервые везли его домой, он прятал мордочку мне под руку, сидел, закрыв глаза. И дома, когда мы уже приехали, не сразу из-под руки вылез. Сначала посидел немного, убедился, что настала тишина, только потом сначала один глазик выдвинул, потом другой.  Дом он обходил медленно, осторожно, в туалет не ходил двое суток потому, что наполнитель непривычный был для него. Не жаловался, вообще никак печали не проявлял. Молча терпел.
Есть он стал сразу, ел крайне аккуратно, раскапывал воду и закапывал еду тщательно и подолгу. Никогда, никогда даже не принюхивался к еде на тарелках, словно их не существовало. Можно было спокойно разложить на столе любые лакомства и уйти, все так и оставалось нетронутым. Вообще, заманить Лаврушу новой едой было практически невозможно. Мясо, перепелиные яйца, сухой корм и все. Сливки иногда, да и то с лапы. Вообще, ел он очень изящно,  ровно стоя на своих высоких ножках. И вот обожал он, просто обожал колодезную воду...Что называется, ведрами пил.
Играл он тоже сдержанно, не бесился и не носился. Чуть-чуть попрыгает и отдыхает. Совсем маленьким был любопытным к входящим, потом вдруг как отрезало. Стоило раздаться звонку в дверь, и Лавруша удалялся спасаться в укромное местечко, откуда, если в дом приходил мужчина, мог так и не показаться, а если женщина, когда как. В предпоследний день к нам приходила гостья, замечательная nadiege-da, и он пришел, дал себя погладить, пообщался - это был акт наивысшего признания. Исключение из правил. А может быть, он хотел оставить по себе хорошую память.
Лавруша почти не мяукал. Он курлыкал, как полагается мейнкунам, голос у него бы красивого тембра, тоже интеллигентный такой. Он никогда ниоткуда не обрушивался ( ну если только пару раз) и ничего ниоткуда не ронял. Он не грыз проводов и тапок, единственным его недостатком было некое подирание ковра в большой комнате, но это ему позволил папа, спорить с которым порой себе дороже.

Вычесываться Лавруша очень любил, но взявший щетку в руки должен был следовать за котом по всем комнатам, а он ходил, гордо подняв хвост. Он вообще любил всех водить за собой. Он был изящен, длинноног, с широко посаженными глазами, а мешочек с жирком, который бывает у котов между задних лап, стал понемногу формироваться у него только после двух лет.
Спал он, как правило, в определенных местах на специальных пледах, у нас в постели тоже лежал такой пледик - у меня в ногах. Лавруша с него не сходил, он никогда не поднимался в постели выше границы этого коврика. Позы во время сна всегда принимал целомудренные. Не любил целоваться, отворачивал нос, вообще, если бы мог, не приближался бы в человечьему лицу. Если мы вдруг тянулись к нему, он отворачивался. Поцеловать его в нос так никому и не удалось.
 Он никогда не терся об ноги и был предельно ненавязчив. Если он хотел на ручки, то подходил ко мне, сидящей, ставил лапу на на край кресла и спрашивал: "Мр?" И если я разрешала, запрыгивал. Но только после того, как я говорила: "Иди". Если же я была занята и не приглашала, вздыхал и отходил, ложился неподалеку. Если я сама хотела взять его на руки, пружинил тельце и помогал.
Он всегда встречал нас, когда мы возвращались домой - ждал под дверью. Он был невероятно опрятен и чистоплотен. И еще он не мурлыкал. Иногда у него вибрировал животик, но звука, вот этого моторчика, который мы так умиляемся слышать, он не издавал. Вообще, как мы сейчас думаем, он все время себя берег...

Вот таким в два месяца от роду был наш Лавруша...



А таким в том же сроке Тимоша. Мне сначала показалось, они немного похожи...





Но Тимоша совсем другой. Как будто, я говорила, это и порода, и семейство и вид-подвид совершенно противоположный.
Тимоша по дороге домой не прятался, он смотрел в окно и совсем по-человечески и очень громко кричал: "Ойиии! Ойииии!". Дома он обежал квартиру бегом несколько раз подряд.Но сначала не ел и не пил. Зато расшуровал горшок, ничего там не сделав. И побежал дальше.
Едва стал есть, проявил интерес к тарелкам и их содержимым. Если зазеваешься, может в тарелку встать ногами. Зато понял, что компьютер надо обходить или перепрыгивать. А вот тарелку обходить ни к чему, неверный подход. И вообще, еда это вещь интересная.
Голос у Тимоши громкий, курлыкать я его научила, но отучить мяукать мне не удалось. Мяукает он по сто раз подряд и громко. И это означает либо дать еду, либо взять на ручки, либо играть. Настойчив и горласт ТимМур, безаппеляционен и вариативен.
Играет он со всем, с чем можно, носится везде, до всего достает и почему-то отовсюду падает. Засыпает и валится с подоконника или еще куда-нибудь не вписывается и грохается оттуда. Покушается на провода и зарядные устройства. Если ему кажется, что он не может куда-то попасть, то громко сокрушается, восклицая "Айиии!"
Вычесываться любит, валяется. Бери и чеши, он будет лежать.
Подходит есть или пить и падает. Может есть и пить лежа. Жировой мешочек между задних ножек уже имеет убедительный.
За мясо может орать долго и съесть много. В то же время это способ его обезвредить. Накормленный мясом котенок спит часов пять-шесть подряд, это если надо уйти и чтобы он не скучал.
Спит он где попало, может лечь на голову, лечь сверху, под бок,  к щеке, вообще уйти в кресло. Может среди ночи устроить облаву коленям и пяткам. Скачет он в это время козликом, муж гнать котенка не позволяет. Утром, когда я сплю, тот же упомянутый муж с умилением наблюдает, как Тимоша  прыгает по мне как Ибкис в фильме "Маска" - зигзагами.
Если я хочу взять его на руки, он висит аморфно, словно позвоночника у него нет вообще. Из-за такого его устройства, его довольно трудно держать на руках, он складывается пополам и сползает. Сам пока на ручки не просится, к счастью, об ноги не трется тоже.
Спит Тимоша шиворот-навыворот и как попало, если его погладить во сне, тут же начинает мурчать. Урчит он громко, по-настоящему и долго - от удовольствия, зазывно и на всякий случай, когда пытается удрать. Он любит понюхаться и не прочь поцеловаться, носа не воротит, поэтому нос его уже многократно поцелован.

Не знаю, удалось или нет рассказать, какие они разные, котейки наши. Но очень хотелось. А то уеду, вернусь, и что уж о прошлом. А так пока еще объяснимо.
Tags: кот, фотографии, я живу на втором этаже
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments