anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

"Дервиш и смерть"

Я дочитала эту книгу. Цитаты, которые я отобрала, или казались мне значительными сами по себе, или напоминали о чем-то, или мне думалось, что они могут быть интересны многим. В них нет системы, почти невозможно угадать, почему я выделила те или другие слова.
Я только надеюсь, что эту замечательную книгу захочется прочесть кому-нибудь из вас. "Книга о человеке" - так называет ее критик и вот цитата из критической статьи:

В «Дервише и смерти» нет, конечно, той экстатической страсти, той последней свободы, той воли, за которую расплачиваются собой герои Достоевского. Здесь климат суше, здесь логика жестче. Рационально-законнический дух Корана, довлеющего над героем Селимовича, определил в какой-то степени и тип человеческого сопротивления: здесь человек кругом опутан необходимостью, он не вырывается на простор и, кажется, даже не ищет прорыва – он отвечает на удары обстоятельств последними, едва спасающими ходами; отрешенный от жизни, он буквально спасается, он знает, что обречен, и почти по инерции ведет проигранную партию. Трагизм романа Селимовича (и его художественное открытие) не в том, что потерявший веру человек проигрывает, а в том, как потерявший веру человек начинает автоматически принимать навязываемые ему правила борьбы»
Л. Аннинский

Снова выдержки из романа. Когда отрывки, которые я выделила, кончатся, я дам еще несколько слов того же критика, а пока...


«Как все меняется, когда падает тьма. Для греха нет определенной поры суток, но естественное для него время– ночь (сейчас спят разумные маленькие и тупые большие дети и те, кто успевает сделать зло днем). И всегда, когда тьма.
Ну вот, можно сказать, и добились: оттеснили грех в невидимое и сделали его более сильным»


«Я настолько обобщал мир, что терял его из виду…»


«Все повторялось у меня в памяти бесчисленное множество раз, и все мне было знакомо, но снова ворошил я то, что уже улеглось, пока в этой мучительной игре не начали устанавливаться внезапные связи и возникать смутная возможность решения. В минуты просветления мне казалось, что в этом утомительном переплетении нет никакого смысла, что мне ничего не могут дать поиски сокровенного содержания, любого самого незначительного жеста или слова, но я не мог прекратить их, я отдавался им как судьбе. Собрав все воедино, я увижу, что удалось обнаружить. Это походило на азартную игру, сколь безнадежную, столь же и страстную. Я не надеялся на верный выигрыш, но и в неизвестности заключалась своеобразная прелесть. Крупицы золота, на которые я натыкался, ободряли меня, побуждая искать жилу.
А может быть, я защищался от страха, который был готов поглотить меня. Он был недалеко, он мерцал рядом, подобно огненному обручу. Я защищался иллюзией, будто чем-то занят, будто веду оборону, будто я не совсем беспомощен. Нелегко было оживлять в памяти людей, с которыми я когда-то встречался, заставлять их снова произносить знакомые слова. Но в этом призрачном движении, кипении, перешептывании, суете, в этом иногда безумном соединении мне удавалось уцепиться за одну мысль, подобно матросу, хватающемуся за канат, чтоб волна не смыла его в море во время бури.
А когда я развяжу узлы, когда сделаю свой выбор, то станет ясно, случайно ли я попал в мутную струю или же существуют причины и виновники.
В изолированном мире, ограниченном безостановочным шумом дождя, воркованием голубей, унылостью облачного дня или мраком глухой ночи, мою комнату населяли свидетели, вначале неумелые, напуганные, как и я сам, но постепенно мне удавалось привести их в систему, отделяя одного от другого, как на следствии. Я разделил их на значительных и незначительных. Незначительными были те, кто оказывался виноват, ибо они были ясны. Значительными – те, кто не все сказал»


Tags: Меша Селимович
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author