Анна Ильинична (anna_gaikalova) wrote,
Анна Ильинична
anna_gaikalova

Categories:

Новая рецензия на роман "День девятый"

Ничего заранее говорить не буду. Читайте и судите сами.

В мультфильме про домовёнка Кузю весело обыгрывается фразеологизм о Кузькиной матери. В той же тональности, которую несёт сам фразеологизм. А вот если приведётся встретить матушку реального, совсем не смешного, нормально-нормального Кузьмы? Улыбку, может, успеешь сдержать для приличия и всё ж подумаешь:"Вот и показали мне Кузькину мать". И какой же ей надо быть, этой матери, чтобы перешибить в тебе сложившийся, въевшийся, раньше мозгов вызывающий улыбку стереотип?
Знаете, я прочитала женский роман. Долго думала, куда его поставить: рядом с "Унесёнными ветром" Митчел или с "Педагогической поэмой" Макаренко? Не решила. Так и лежит на столе. И теперь тоскливо-снисходительной улыбки словосочетание "женский роман" у меня не вызывает.
О чём?
За жизнь, конечно. О чём ещё может быть женский роман? История девочки Сони с раннего детства до старости. Роман автобиографичен, поэтому нет в нём избытка событийности. Как в любой биографии: родился, взрослел, женился, рожал, воспитывал, женил, встречал внуков, провожал в последний путь предков, знакомился, дружил, ссорился, терпел, очаровывался... Только это не сюжет. Это один из компонентов достаточно сложной композиционной системы. А событие одно - Любовь.



Это роман-исследование. Я бы даже сказала - психологическое расследование. Не во всяком детективе так закручена интрига. Только в детективе ищут преступника, а Анна Гайкалова в романе "День девятый" ищет ответы на вопрос: из чего вырастает Любовь?
Почему успешная московская дамочка ударяется в бога, бросает доходное место и приходит работать в детский дом? Ну да, до этой отправной точки, которая аж в середине произведения, мы наблюдаем, как строит Соня свою жизнь, свою семью, свой дом... С самого детства строит, выплакивая собственные детские заповеди из отрицания поступков близких: я никогда так не буду делать. Этого детского и юношеского нигилизма хватает, чтобы состояться и достойно соответствовать общепринятому. Где-то даже, может быть, - на зависть общепринятому. Но энергия детских заповедей иссякает и инерция нигилизма рушит постройку. Соня разводится с мужем. Творчество не греет. Стихи не пишутся. Гитара пылится. Новое мерило успешности - деньги - закручивают в общую гонку, но смыслом не становятся. Она их достаточно легко зарабатывает и ещё легче расстаётся. Помочь бывшему деверю выкрутиться из нависшего долга? Да не вопрос. Ничего ей деньги не дают, кроме безысходной физической усталости и опустошения.
Страховочным тросом, удержавшим над пропастью становятся дети. Это природное. Истинно женское. Так сука в поисках пищи для кутят идёт на запах, ошибается, мечется и снова идёт. Знает ли Соня, что ищет, чего хочет для себя и своих детей? Наверное, да. Может, ещё не названное. То, чего так сама ждала от родителей в детстве. То, чему имя - Любовь.
Эта Любовь - пещера путника. Параллельно с главами житейского сюжета, предваряя их, тугим притчевым языком, капельками, по страничке буквально, приоткрывается тайна вынашивания ребёнка. Путника. От оргазма до родов - в библейской стилистике. Евангелие от Любви. Пещера не устанавливает законов во вне. Это её заповеди для неё самой и для путника. Она его бог, пока он в ней. Нет, она не посягает на основы религий и не возвышается до нового Учения. Это потрясающая картина эволюции миропонимания. Необъятный акмеистический символ, в котором можно увидеть просто реальную пещеру, младенца в утробе матери, сакральное хранилище в таинстве реинкарнации, пуповину основ религий, переходящую в пуповину для путника, когда он покинет пещеру.
Поиски Сони кажутся хаотичными, порой бессмысленными, абсурдными: христианство, ислам, буддизм, вещие сны, ритуалы, обряды, символы, мистика... Прагматичный взгляд на эти метания бесполезен. Прагматизм - это мужское, а она женщина. Она просто чувствует. В этих мучительных поисках она сама набухает, вызревает, как плод, и рождает себя своей пещерой. Возвращает, прощает, вбирает заново, всё, что отрицала. Возрождается новой любовью семья. Не только Соня, но и муж, и сын с дочерью готовы и принимают детдомовских детей, ещё двух дочерей и сына...
Человеку не дано знать заранее на что он идёт. Любовь можно дать, став ею. Простенькая такая задачка для матери... Оставаться той кровной, пещерной пуповиной, которая удержит дитя и даст ему силы самому стать пещерой для следующего поколения. Что-то в этой незримой эстафете нам даёт кровное родство, но даже оно - не гарантия. Воронка быта и повседневности всасывает человека, сдирая течением всё, что этому течению чуждо, превращая в пену духовное, человеческое, взращенное Любовью и стремится оставить его нагим, природным животным.
Природный инстинкт самки... Приняв и вылизав чужих кутят, она порвёт даже их кровную мать. И только Хозяин, которому она всецело доверяет и по-собачьему преданна, в силах удержать поводок и обуздать инстинкт. Соня каким-то бессознательным чутьём находит эту силу, находит своего пророка. Это, конечно, вопрос, кто кого находит: Соня - пророчицу Хамит или Хамит - Соню. Да это, наверное, и не важно. Важно другое: Хамит помогает справиться с непредвиденным, навалившимся новыми проблемами и усталостью, помогает, приняв в лоно своей Любви чужих детей, не перегрызть их пуповину с кровной матерью Вероникой. Сохранять в детях любовь к кровной матери, давя животный рык собственной ревности... Что это? Мазохизм? Холодный расчёт хищницы, ожидающей, когда падшая сама сдохнет? Или всё же это и есть Любовь?.. Тут, как говориться, каждому судить в меру своей распущенности.
По большому счёту в романе один герой - Соня. Все остальные, всё остальное предстаёт в преломлении через неё. И всё меняется вместе с изменением её самой. И окружение её меняется вместе с изменением её самой. Она как гранёный стакан. Покажет мир через первую грань, только читатель привыкнет, примет мир таким, расставит оценки (кто-то полюбит, кто-то смирится, кто-то поверит), а она покажет его другой гранью: сама изменилась - и читателя за шиворот. И снова надо за ней понимать по-другому, чувствовать по-другому... И тот, кто принимал, теперь просто поверит, кто верил - примет или отторгнет, или ещё не поймёт, а только начнёт примериваться, а ему - на третью грань... И опять за шиворот - туда, где он не был (среди тех же домов, среди тех же людей, но не был), в хрустом ломая собственные перегородки...
Это роман-диалог. Автор, делая рассказчиком уже известных событий то одного, то другого героя повествования, создаёт многоголосие мнений и чувств, давая читателю возможность, соглашаясь, опровергая, споря или недоумевая стать соучастником. Он втягивается, добавляя в сюжет собственную жизнь: а у меня было вот так... а моя мама говорила по-другому... а мой муж так не сделал бы... а мои соседи...
Автор не даёт готовых ответов и выводов, он расставляет знаки и символы. Поймёшь ли, читатель, почему главы Путника названы буквами еврейского алфавита? Почувствуешь ли, что имена несут в себе тоже некую тайну? Соединишь ли судьбы Сони и Вероники не только в их общих детях, но и там, далеко, в брошенных автором нитях истории матерей, завяжешь ли узелок встречей на реке в магический круг судьбы? Разделишь ли тревогу о стране из-за убиенных аистов? Увидишь ли в картине русского поля и ухабистой просёлочной дороги под музыку Чайковского параллель к образу пещеры?
Странная книга. Она не даёт убрать себя на полку. Вздрагиваю: неужели и я приросла? Всматриваюсь в фотографию автора. Кто же ты? И разве так бывает? На сколько ж хватает твоей Любви? Может ли быть она столь безмерна?... Поговори со мной...


рецензия опубликована здесь: http://karman2011.livejournal.com/102266.html
Все, что я хочу сказать автору, в личной переписке.
Tags: Роман"День девятый", рецензия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments