anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Усталость

Теперь о смерти желаний, - помните, как пела песню Алиса Фрейндлих в фильме "Служебный роман?" - я понимаю. 

В последний год жизни моей собаки настал у меня такой момент, когда я поняла, что если не останусь одна, умру. Я сказала об этом моим родным. И они меня услышали.  
У нас в деревне дом - не дом. Я много раз рассказывала об этом. Он внешне еще дом напоминает, но дыряв насквозь, перекошен и крив. Печь в нем протягивает пол к земле, а щели в полу - в палец. Мы собрали старых паласов по миру и накидали их на пол, стало дуть меньше. Но даже в августе печка у нас пыхтит, реки вокруг, сыро и холодно по ночам.
А тогда  был сентябрь. Холодный и дождливый. Хорошо, что муж запас старых досок и веток, попилил бревна рухнувшего сарая. Печь я топила два раза в день, как  в крепком доме в лютые зимы, но даже при этом тепло еле держалось.
Я отпросилась на две недели, погрузила собаку в машину и уехала. И прожила там месяц.

Местных там уже нет, и в то лето дачники тоже почти разбежались, уж очень лило и задувало. А мы с собакой вставали поздним утром, я кормила ее, потом  забрасывала в печь дрова... Я спускалась вниз за дровами по корявым ступенькам, а она следовала за мной. Туда-обратно.
После я завтракала. Ходить в село по размытым дорогам за творогом я не могла даже с собакой. По такой грязи мне ее не удержать, она уж очень самовольная была. Поэтому  в пищу я брала, что было, из запасов. И ничто меня не раздражало, ничто не могло напрячь. Разве что, первые пару дней, пока мой "поезд" не обрел свое "расписание", я немного тревожилась, но знала: это минует. Я завтракала и слушала Баха, мне хорошо дышится под него. И собака моя лежала у меня в ногах. 
А потом, когда прогорали дрова, я закрывала заслонку печи, одевалась тепло, а собака уже крутилась вокруг меня и то скулила, то лаяла оглушительно. Я брала свой посох, найденную корягу с удобным загибом в форме ручки, который я обмотала пластырем от щепок, надевала мужнину плащ-палатку, надвигала по брови капюшон и становилась бесполым странником этих полей в кочках и рытвинах, этих дорог в лужах и проломах, этой широкой реки непробиваемого цвета, этого края без людей вокруг.
Мы с собакой бродили каждый день по несколько часов - утром и во второй половине дня. Я и правда напоминала себе поезд, поставленный на рельсы и честно бредущий от полустанка к полустанку. Помню, только после трех недель я почувствовала, что оживаю. 
Вечером и в начале ночи, пока снова прогорала печь, я что-то писала, какую-то ерунду, которую потом навсегда потеряла, и читала, читала... Бах звучал тихо, дрова потрескивали, а дом покачивался от каждого нашего малого движения и дышал
И это было самое счастливое время у собаки, которая познавала свободу.
Я бы еще побыла там, хоть становилось все холоднее. Но не нашла для себя оправданий. И вернулась обратно не совсем отдохнувшей, но опять живой.
Если бы могла, я бы сейчас уехала. Но теперь январь. И собаки у меня давно нет. А как без нее там.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments