anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Тот свет

Ты снишься мне каждую ночь. Сначала я ждала этих снов, потом пыталась от них избавиться, даже молилась, чтобы отнялись. Но нет. И тогда я смирилась. Есть такие слова, которые мы говорим, когда смиряемся: "Значит так надо".
Было немного обидно, что нет воспоминаний. Как будто огромное прошлое пожрало само себя - ни старых сюжетов, ни прежних мест, ни даже общих людей, запахов,  одежд. Вот была жизнь, потом жизнь кончилась и начался Тот свет. А на Том свете, как известно, все иначе.



Я иду по улице, а она сужается. И асфальт потихоньку дает трещины, потом взбугривается, и вот это уже не асфальт, а камни. Вижу вдалеке тебя. Ты занята. Я подхожу близко, потому что пришла по делу, а ты продолжаешь говорить с кем-то, но кладешь мне на плечо руку. Так делала я при жизни, когда говорила с одним ребенком, а ко мне в это время подходил другой. Как будто, не прерывая важной беседы, я говорила подошедшему: "Подожди, я просто занята, тут тоже важный вопрос. Но я тебя вижу. Ты - следующий".
Израильский берег и очень неспокойное море. Мы не были на берегу этого моря, или мы не были в этом месте, потому что в этом сне я хорошо помню все, что с нами было при жизни. На том свете мы познаем новое. Места, запахи, звуки. И тут на берегу неспокойного моря, которое шуршит галькой и говорит на иврите, мы с тобой сидим в пластмассовых креслах красного цвета. Кресла устроены так, что мы не касаемся друг друга, хоть и стоят они близко. У них странные полозья, наверно это чтобы ветер не снес их в море. Полозьям проще закопаться в песок. Я смотрю на море и вижу краем глаза тебя. Ты постукиваешь ногой по песку. Слегка. Вид у тебя безмятежный, но что-то тебя тревожит. Я хочу спросить, что с тобой. Но на Том свете я не умею говорить.
Ты плаваешь в каком-то озере, а я вылезла из него и сижу на берегу. Мне незнакома природа вокруг, но это не выглядит странным. Я смотрю с берега за тем, как ты плывешь, и думаю, что солнце скоро сядет и вода станет холодной. Ты смотришь на меня из воды, а она становится непрозрачной на глазах. Я сильно-сильно вытягиваю шею, потому что больше ничего не могу сделать. И тогда ты замечаешь закат и непрозрачность воды. Ты пристально смотришь мне в глаза, как будто спрашиваешь: "Выходить?" Я перестаю вытягивать шею, и ты выходишь на берег.
Старенькая бабушка принесла тебе убитую козочку. Но ты отказала и не взяла, не захотела лишних хлопот. Бабушка огорчена страшно, она мнется на ступеньках, и мне ее ужасно жаль: такая старенькая, она старалась, а все напрасно. Бабушка собирается уходить. Она причитает, что спешила, несла, и как же так, что никому тут не нужно то, что она сделала. Мне жалко бабушку, и я думаю, что нужно это все принять. И я принимаю то, что предназначалось тебе.
И так каждую ночь. Я или вижу твой силуэт, или жду тебя, или мне неприятно видеть, чем заняты твои руки. Сколько это еще продлится. Тот свет, интересно, он вечен? Или за ним настанет "позатот", следующий? Я умерла и подумала: "Надо же, какое многообразие вокруг! При жизни мне бы это и в голову не пришло".

Tags: непознанное
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author