anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Category:

СЮЖЕТ И СТРУКТУРА РОМАНА

             - Расскажите о сюжете и структуре романа.

 

            -  Роман состоит из двадцати двух глав, они перемежаются двадцатью двумя вставками, каждая из которых озаглавлена буквами иврита в алфавитном порядке. В главах-вставках   разворачивается некое действо, которое на первый взгляд можно посчитать с основным сюжетом не связанным. Однако это не так. То, что вершится в Пещере с неведомым Путником, связано с сюжетом непосредственно, и без этих небольших глав  роман бы не состоялся.  От читателей я слышала несколько версий того, что происходит в Пещере, некоторые из версий  показались мне очень интересными, несмотря на то,  что замыслу не соответствовали. Большинство же читателей, особенно мужчины, сразу узнавали, о чем рассказывала Пещера.  Я не буду раскрывать своего секрета, оставляя читателю право на собственное видение, скажу только, что я обратилась к ивриту, как к я зыку, на котором была когда-то написана Библия,  как к языку начала начал, как к первооснове.

            Вместо ответа на вопрос о сюжете и структуре романа представляю рецензию Владимира Храброва, Санкт-Петербург. 

            Рецензия публикуется  в сокращении.   

 

 

           

     В московском издательстве Art house Media вышел из печати новый роман московской писательницы Анны Гайкаловой «День девятый».

О чём этот роман? Об истории нашей страны в историческом отрезке времени с начала шестидесятых годов прошлого столетия до последних событий, свидетелями которых являемся мы, современники писательницы.

Сюжет романа – наша жизнь, промелькнувшая у нас перед глазами, с её противоречиями, разочарованиями и огорчениями. И описывать сюжетную линию романа, это значило бы писать новый роман. Читатель сам познакомится с изгибами этой затейливой кривой и сделает свою оценку при чтении романа.

Нам же остаётся сделать только качественную оценку прорисовке этой линии. В этой связи очень подкупает то, что автор не скатилась до уровня «кухонной политики» в оценке происходящих событий, свидетелями которых мы были. Сюжет романа, подобно лучу прожектора, скользнул над этой мишурой, слегка высветив её, но не сделав для потомков эти противоречивые события «лицом нашего времени».

Я помню, какое отторжение вызвали у меня повествования моего любимого современника В. Крапивина или широко известного Б. Акунина, когда эти писатели вывели героев вместе с читателями на улицы городов, застывших в ельцинском безвременье. Но Анна Гайкалова проводит своих читателей мимо митингов, тотального дефицита и криминала, как самоцели, мимо этого ширпотреба нашего времени.

Сюжет романа начисто лишён детективной интриги, как составляющей, что в последнее время стало почти немыслимым, с точки зрения ожидания коммерческого успеха.  В середине романа, правда, проявляется детективная интрижка (не ограбление, не убийство!), а упоминание о том, что Мира чудесным образом спасла жизнь Берте, когда она тонула.

Интрига состояла в том, что по законам детективного жанра  главная героиня романа, дочь Берты Соня просто обязана была узнать об этом событии из жизни её матери и увязать предначертанность и взаимосвязанность своей судьбы с судьбой второй героини - Вероники, дочери Миры не только через судьбы её детей, которых Соня взяла на воспитание в свою семью. И это было бы логичным.

И читатель (в данном случае - я) ожидал момента, когда это произойдёт. Но "ружьё не выстрелило"! И это, отнюдь не забывчивость или умышленное попрание автором закона, открытого А.П. Чеховым, а демонстрация читателю Божественного Закона, в соответствии
с которым всё события в нашей жизни взаимоувязаны. Наверное, поэтому в русском языке эти факты жизни названы ёмким словом "СО-БЫТИЕ"? Я считаю, что это - главное, трансцендентное СО-БЫТИЕ романа!

В конце концов, приходишь к мысли, что если читатель узнал об этом, то этого достаточно и для сюжета и для характеристик героев! А то, что автор и в этой ситуации избежал детекции, лишний раз говорит о глубоком знании человеческой психологии и отсутствии стремления к заимствованию испытанных приёмов и шаблонов.

  Роман искренне реалистичен и подкупающе правдив, без малейшего налёта мистики, несмотря на то, что события и факты из жизни героини находятся чуть ли не за гранью реального мира.

Каждый из нас видел сосны, бескрайние дали, лунные ночи даже на Днепре и только Шишкин, Левитан и Куинджи смогли рассказать об этих картинах так, что эти привычные, милые сердцу пейзажи стали признанными шедеврами!

Так и в оценке сюжета романа видишь «за кадром» панораму событий, свидетелем которых мы были совсем недавно, но Анна Гайкалова рассказала о них так, что они стали не хронологической сводкой Пресс-релиза, а достойным художественным произведением. А это и есть задача истинного художника!

У повествования романа удивительное свойство, которое делает читателя глубоко сопричастным к переживаниям героев. Начав знакомиться с жизнью героев, в скором времени замечаешь, что начинаешь мыслить и жить в пространстве, придуманном автором, и это бытие доставляет неожиданную, светлую радость!

В конце концов, понимаешь, что иначе, чем Храм, пространство этого романа и мир героев назвать невозможно. Собор – вот самое верное определение этому пространству и хочу дать пояснения по этому поводу.

Это, прежде всего, относится к композиции произведения. После того, как книга прочтена, и замысел автора виден полностью, и из отдельных фрагментов, конструкций вырисовывается монументальное здание этого «Храма»!

Прежде всего, хотелось бы сравнить общий замысел романа с композицией фронтона греческого Парфенона, изваянного великим Фидием. Та же многофигурная композиция, но населена она не героями и богами Олимпа, и героями нашего времени – нашими современниками.

В угловых частях фронтона возлежат персонажи, раздавленные жизненными обстоятельствами, принесшие себя в жертву этим обстоятельствам и не предпринимающие никаких действий, чтобы что-то изменить. Это – Вероника и её мать Мира, которые буквально сломлены тяжестью прямолинейного, ниспадающего карниза фронтона.

Рядом с ними, ближе к центру, борцы-неудачники, но всё же восставшие рабы. Это – Мирон, отец Вероники и Осип, отец Сони. Эти персонажи, наделённые от природы безусловным талантом и большой жизненной силой, в то же время  не способны сконцентрироваться, собраться и подняться над предопределённостью судьбы.

Центральная и главная фигура композиции, безусловно, Соня Берг. Она подобна Афине Парфенос, стоящей в полный рост во всём величии, в центре фронтона, и осенена лучами Вечного Светила, льющего на неё свой Божественный Свет.

Конёк треугольного фронтона позволяет найти место в композиции и для того, чтобы разместить над её головой символ Божественного Духа и Провидения, как олицетворение её огромной сила духа и исключительного дара пророчества, предвидения.

Фигура Сони являет собой как бы ось симметрии, объединяющую два крыла фронтона. По обе стороны от героини пустоту пространства заполняют родные и близкие друзья, написанные с большой любовью и с глубоким знанием психологии.

В центре храма – Цела – священное место, жертвенник, символически и изотерически представленный духовными стихами Анны, которая известна своим друзьям как поэтесса и автор-исполнитель. Эти духовные стихи стали своеобразными эпиграфами к главам, расположенными в порядке букв иврита. Расшифровка этих духовных стихов, трактовка их смысла и привязка к сюжету как раз и составляет основную загадку романа.

Поражает то, что все «несущие элементы каркаса Храма», колонны, как это и необходимо в соответствии с требованиями к целесообразности, прочности и красоте сооружения, одинаково хорошо и с любовью обработаны создателем – Анной Гайкаловой, - будь то фигура главной героини, Сони, Саши, Сониного мужа, её отца Осипа, родной матери, Берты и бабушки Тины.

Нет ни единой «испорченной» или порочной колонны! Эта мысль посетила меня после того, как я ознакомился с повествованием о судьбе любовника Вероники – Эдуарда Ильича, который, не будучи обработанным «каннелюрами судьбы» и «энтазисом» гуманизма автора, выглядел бы совершенно отвратительным и неприглядным
монстром – причиной всех бед и несчастий не только бедной Вероники, но и Сони и всех членов её семьи.

Очень радует, что в романе нет мёртвых, клишированных героев, подобных тем, которые, благодаря Диккенсу и Каверину стали именами нарицательными – Урия Гипп-Ромашин, Агнесс-Катя. В романах-близнецах этих писателей герои либо опереточно положительные, либо раз и навсегда карикатурно-отрицательные.

Автору «Дня» удалось избежать этого формата, в результате она сумела создать, во истину, грандиозное  произведение, как по композиции, так и по степени проработки деталей и персонажей! Герои её романа живые и узнаваемые.

Язык романа – вот та категория, которая позволяет с уверенностью говорить об огромном художественном мастерстве и литературном таланте автора.

Язык романа – это язык его героев. И каждый герой, кроме портретного описания, данного пером автора, разговаривает на своём, очень узнаваемом «портретном» языке. Литературная графика пока ещё не способна передавать тембральный окрас голоса, но Анне удалось передать уникальный разговорный стиль каждого героя, и, благодаря этому, речь каждого из её героев окрашивается запоминающимся тембром.

Особенно ярким и выразительным языком разговаривает со страниц романа отец Вероники – Мирон. Слушая его реплики, прибаутки, шутки, невольно вспоминаешь оценку А.С. Пушкина, данную комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». Пушкин сказал тогда о языке комедии: “О стихах я не говорю, половина войдет в пословицы”. То же хочется повторить, оценивая язык романа.

Мирон не просто общается, разговаривает. Он сыплет перлами народной мудрости и невольно хочется запомнить его обороты, записать и заучить их и обогатить свою обыденную речь такими дивными оборотами, чтобы сделать свой язык богаче и образней, (а это ли не задача литературы?), своё общение более непринуждённым, дружелюбным и завоевать симпатии тех, с теми приходится общаться.

Невольно напрашивается сравнение этого колоритного героя А. Гайкаловой с героем романа Л.Н. Толстого «Война и мир» - Платона Каратаева. Та же народная мудрость, тот же великолепный язык, столь высоко оцененный критиками и литературоведами. И эти оценки попали в хрестоматии по художественной литературе, изучаемой в школах.

Название одной из глав романа (19) «Не к лицу тебе душа…» Название очень интригующее, но меня просто пронзила расшифровка этой фразы, сделанная автором: «Не к лицу тебе, душа моя, неопрятность этакая». Эту фразу произносит Эдуард Ильич, обращаясь к Веронике.

Конечно, герой романа, Эдик не имеет отношения к этой игре слов, задуманной автором, но игра эта столь виртуозна, что понимаешь, что она подвластна только очень большим мастерам слова! Маленькая частность говорит очень о многом. Это надо читать и этой игрой надо наслаждаться!

Язык Эдуарда Ильича, второй по красоте и по колоритности среди героев романа. И, пожалуй, только за этот язык он достоин симпатий и уважения читателя. Язык Эдика звучит очень ярко и внятно, забивая своей вычурной красотой невыразительную речь и путанные мысли несчастной Вероники, дезориентируя её во враждебном пространстве и сгущая её комплекс неполноценности, которым она страдала с детства.

Вернусь к оценке сюжета и стиля. Автору удалось выдержать верный, высокохудожественный и профессиональный стиль повествования, и этим сказать своё слово в русской литературе.

Я готов настаивать на том, что волею судеб, мне довелось быть лично знакомым с  Анной Гайкаловой, и необходимо только время и читатели, которые не побоялись бы огромной духовной работы, которая требуется для чтения и осмысливания этого произведения!

                                                                                                                                  В. Храбров, Санкт-Петербург

    

Tags: рецензия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments