anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

СКАЗКА О ПУСТОТЕ

Пустота смотрелась как женщина, которая сама купила себе цветы. В сером дымчатом платье, с волосами цвета сумерек, ниспадающими на лицо, она казалась прозрачной и призрачной, но стоял день, и солнце по-осеннему мягкое, но еще способное согревать, прошивало мягким пунктиром все, что вовлекал в движение ветер. Пустота была хрупкой и податливой, поэтому солнечные лучи легко касались ее и были бы рады наполнить собой, но прозрачное и призрачное не задерживало золотых нитей, пунктир, касаясь Пустоты, превращался в сплошную линию сродни тем, которые говорят врачам, что  пациент их покинул.
Пустоте не удавалось согреться. Неловкость пряталась внутри нее и смотрела на прохожих подобно тому, как смотрит из клетки крупная лесная кошка. Ее равнодушие только кажется таковым, дикая кошка не станет рычать на зевак, но дождется своего часа, чтобы пригласить на танец среди ветвей кого-то из них, ходящих мимо, может быть самого дерзкого, того, что поймал ее взгляд позапрошлым утром. Тогда она закружит его и, оттолкнувшись лапами от коры, высечет пучок искр, которые вспыхнут страхом, заставят спасаться. О, она наиграется всласть с тем, кто не умеет мыслить в прыжке!

Не-ло, не-ло, - напевала под нос Пустота и пыталась общаться. Но счастливым было не до нее, несчастные наполнялись своей болью, а опустошенные ее не замечали. И песня Пустоты оставалась неуслышанной, как и невесомыми оставались ее шаги по мостовой: не-ло, не-ло, не-ло.
Что до не-ло-вкости, то все это только ее мечты, а пока одинокая Пустота зябла, и случайные прохожие, которых коснулась она своим взглядом, ежились и в недоумении покидали мысли, которые то и дело сновали вокруг их душ и вили им уютные, непохожие друг на друга гнезда, в которых каждому было так, как он решил.
Округа кипела жизнью, или это жизнь вновь и вновь сворачивала округу в аппетитный рулет, распластывала его на тарелке равнины перед вон тем великаном, который прикинулся горой и следил за происходящим с другой стороны морской бухты.
Каким прекрасным казался осенний приморский город, и какой красивой могла бы стать Пустота, если бы он наполнил ее собой! Она, скорее аромат, чем плоть, скорее след, чем прикосновение, неприкаянная и неназванная, медленно двигалась вдоль улиц, насквозь пронизанных солнечными лучами, а с обеих сторон на нее смотрели дома, которым известны тайны проникновений.
Город не замечал и не желал Пустоты. Ритмы и мелодии звучали в его округе, металлическими и деревянными голосами приветствовали жители друг руга, говоря на пластиковых и стеклянных языках. Новая жизнь сплошь и рядом разрезала криками тишину, и ненасытная смерть то и дело срывала цветы для неувядаемого венка и вплетала, обрамляла ими свои алчущие украшений глаза.
Смерть тоже не замечала Пустоты. Она, беспрестанно укладывающая в брикеты цветы, что выпадают из ее венков, трудолюбивая и открытая миру, пустоты не ведала от века. И Пустота поднималась над городом, не чуя себя и не чая быть узнанной и наполненной смыслом.
− Девушка!
Пустота обернулась навстречу ветру, который родился от оклика и мог прожить только до следующего дыхания.
− Девушка, как вас зовут?
Имени своего Пустота не знала, поэтому промолчала. Она смотрела на зовущего во все свои кошачьи глаза и ждала. Мужчина представился:
− Я Путешественник.
И Пустота пропустила в себя отражение.
− Давайте я угадаю, как вас зовут? Вам подошло бы имя Нэл-ла! Хотите, я буду вас так называть? Вы станете ею, она округла и длиннонога, смотрите, Нэлла прекрасное имя, как должная быть прекрасной жизнь у носящей его!
И не стало места неловкости в глазах Пустоты, и она перестала напевать себе под нос не-ло, не-ло, потому что  примерила имя и оно пришлось ей впору, как новая кожа.
− Я хочу подарить вам подарок! – сказал тем временем Путешественник и вытащил из-за пазухи шарф зеленого цвета. Он протянул руки и набросил его невесомым знаком власти на плечи Пустоты, которой только что подарил имя.
И Пустота впервые обрела плотность, а Нэлла познала добровольные путы.
− Что вы делаете сегодня вечером? – спросил Путешественник и взялся рассказывать, как кроваво окрашено вино из той самой бочки, что вскрыл сегодня утром трактирщик. – Каждое утро этот трактирщик вскрывает новую бочку вина, посвящая ее всем, кто к ночи отопьет крови впервые. Скоро ночь, − шепнул Путешественник.
И Пустота впустила в себя неведомый трепет.
Путешественник обнял свою подругу и повел ее туда, где капли винного напитка пропитали белую скатерть, а готовые сделать первый глоток все прибывали.
Рука Путешественника легла на плечо под зеленым шарфом, зябкая незаполненность бросила свой цветок смерти, едва подруга Путешественника ощутила впервые жар от руки мужчины.
− Вот в этой комнате мы проведем сегодняшнюю ночь, ты только мне верь! – прошептал Путешественник.
Но не было места неверию в душе его подруги Нэллы, потому что она впустила в себя любовь, которая так легко наполняет собой пустоту.

Tags: миниатюра
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments