anna_gaikalova (anna_gaikalova) wrote,
anna_gaikalova
anna_gaikalova

Рекбус

Можно я немного...? Я даже затрудняюсь дать определение этому своему занятию. Что я сейчас буду делать? Буду помощи просить. Я покажу вам два кусочка текста и попрошу (очень попрошу!)  найти десять отличий хоть один ( лучше конечно несколько) резон, по которому я бы согласилась поставить свою подпись под вторым вариантом текста. Потому что тут либо я чего-то опасно и злостно не понимаю и мне вообще уже в этом мире делать нечего, либо мы будем прогибать его (мир)  под себя посредством хотя бы посылки на известный адрес, если уж нужную позу он не принимает.
Я не скажу, откуда этот текст прибыл, соображения понятны. Зато скажу, что когда у меня попросили мой рассказ для печати (причем сами меня нашли, без каких бы то ни было моих телодвижений), я предупредила: согласие на публикацию дам только в случае, если текст будет представлен без изменений и сокращений. И меня заверили, что так и будет. И сейчас, вчера прислали "текст для согласования". Честно скажу, я просто в осадок выпала. Ну вот если времени не жалко, посмотрите и скажите, пожалуйста, что вы об этом думаете?
Первый кусочек - начало рассказа, который я выслала в редакцию. Второй - то, что осталось от этого самого начала...  Дальше так же: "режьте, режьте, мне не больно, я советский человек" полная свобода редакторского пера.

Вот мое начало рассказа, то есть до кастрации:

Как мамина песня драгоценны те дни, когда я могу побыть с кем-то одним, когда никто и ничто не нарушает единения, когда мы, как сообщающиеся сосуды, ежеминутно ощущаем присутствие друг друга и переливаемся  из общности в общность. Я и он, я и она, я и ты.

            Накануне меня в который раз приглашала на дачу давнишняя подруга, и тому были весьма весомые причины. Мне давно было пора ее навестить, как и со всеми друзьями, теперь мы виделись  редко, к тому же Катя никогда не умела болтать по телефону. Но она любила слушать, у нее был дар растворять тишину, чтобы слова могли спокойно расписывать в ее пространстве   узоры своего калейдоскопа. Катя частенько  звонила и спрашивала обо всех моих домочадцах, а я рассказывала подробно, стараясь не упустить мелочей, и каждый раз давала себе слово в ближайшее время подругу навестить. И вот она снова попросила меня приехать, напомнила даже: прошел почти год. Несмотря на то, что у меня как раз выдался редкий день затишья, я раскачивалась в безнадежных сомнениях, как ветка на дереве, мечтающая о дальних странствиях в своем  бессрочном прикреплении, когда для осуществления мечты нужно всего-то оторваться от ствола. Но тут, как лесник с топором, подоспела дочь.

           -- Ты поедешь к тете Кате? На сколько? А ночевать вернешься? – так, словно решение мною уже принято и словно я только и делаю, что не ночую дома.

            Как интересно порой  наводящие вопросы детей влияют на мой выбор, я немедленно и радостно всхорохорилась. Минуту назад чашечка весов печально побалтывалась на верхней отметке шкалы «дом», а тут внезапно взмыла  и задрожала в предвкушении.

           - А у тебя в связи с этим какие-то виды на вечер? – препонный вопрос, ставящий  ребром тайные планы на отъезд родителя. Но тут совсем другой случай, Ленка встрепенулась, подсела, поерзала, пододвинулась ближе и навалилась на меня теплой душистой тяжестью.

           - Возьми меня с собой? Я же вам не помешаю? Мы давно не были вдвоем, ты все время не со мной последние дни.

            Действительно, последние  недели две я была с кем угодно, только не Ленкой. Уезжала к старшим детям, сидела с внуками, встречалась с родней по срочным и неотложным вопросам, которые имеют обычай валиться валом, навещала больных, работала в конце концов.  А для Ленки оставались всего-то «полчасики», как это называлось у нас в семье. Вместе с репликами и междометиями их было все равно существенно больше, чем  частенько случается  в наше время, но мои дети балованные, им полчасиков мало, им подавай суточную норму  неопасно штормящей мамы – с рассказами, наездами, театрализованными представлениями или, ладно уж, с недолгим молчанием, только если  мы молчим друг о друге, и если тишина предшествует очередному непредугаданному взрыву.  

           - Мы с тобой вдвоем будем только в дороге, на даче я должна буду слушать, понимать, отвечать и помогать. Я же не отдыхать еду… Катина мама больна, там нелегко.

  А вот "что у них получилось".  Конечно лучше эти два текста держать перед глазами одновременно. Я например открыла их рядом друг с другом, посмотрела и...  Вот теперь делаю это ( см.начало поста), чему названия не нахожу.

Второй вариант:


   Накануне меня пригласила на дачу старинная подруга Катя. Мне давно было пора ее навестить, как и со всеми друзьями, мы теперь виделись редко. Катя частенько звонила и спрашивала о моих домочадцах, я рассказывала подробно, стараясь не упустить мелочей, и каждый раз давала себе слово в ближайшее время подругу навестить. И вот она снова попросила меня приехать, напомнила даже: прошел почти год.
- Возьми меня с собой? Я же вам не помешаю?Мы давно не были вдвоем, ты все время не со мной, - подоспела дочь.
   Действительно последние две недели я была с кем угодно, только не с Ленкой. Уезжала к старшим детям, сидела с внуками, встречалась с родней по срочным и неотложным вопросам, которые имеют обычай валиться валом, навещала больных, работала в конце концов. А для Ленки оставались всего-то "полчасика", как это называлось у нас в семье.

  - Мы с тобой вдвоем будем только в дороге, на даче я должна буду слушать, понимать, отвечать и помогать. Я же не отдыхать еду… Катина мама больна, там нелегко.

Что скажете, друзья? Только пожалуйста, скажите что-нибудь?
Tags: бред, разговоры, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments