Мечта

Что дарит радость бытия

Как странно видеть себя молодой. Смотрю и не верится, неужели я  такой была? Вот там, на этой ленте - я?  Кажется, если бы знала тогда, какой была, что-то могло сложиться иначе... Как хорошо, что ничегошеньки я тогда не знала! Да и не я это вовсе, а какая-то неведомая едва узнаваемая  инкарнация. Этот фильм был снят режиссером Ларисой Шапран  и шел по Московскому каналу в 1989 году. Качество на данный момент конечно плохонькое но что-то и кого-то  рассмотреть можно. Меня там показывают несколько раз, все песни  пою и играю я. Лариса хотела, чтобы я играла душу Нины Владимировны Наумовой, мастера икебаны, которую пригласили оформить на выставке картины Рериха. По поводу икебаны ничего не скажу, зато помню, как охранители центра Рериха требовали у киношников, чтобы "никаких поэтов без согласования не было". Ну, миниатюры, которые звучат в передаче, я написала действительно к фильму, к конкретным картинам, а песни были старыми, вам известными. Тем не менее после выхода фильма в свет все те, кто не хотел   "пускать  поэта на  съемочную площадку", подтвердили, что "даже тональность песен выбрана правильно". Так что напрасно волновались хранители, державы мы не посрамили... Я спела все эти песни в одной тональности. Это так, к слову... А фильм мне пришлось как попало изрезать, потому что он на YouTube не помещался.

Collapse )

Остальные мои  записанные песни можно услышать тут: http://www.chitalnya.ru/users/sonia/
Небо

Нам легко слушать небо - 18

Сегодня последний фрагмент повести "Нам легко слушать небо". Эта повесть входит в состав книги "Марфа", опубликованной Питерским издательством "Геликон+". Поскольку за то, что издательство выставляет книгу в своем интернетмагазине, надо платить (как и за издание книги я платила сама), в перечне изданных произведений Геликона вы эту книгу не найдете (ибо для меня чересчур). Если вы хотите приобрести книгу "Марфа" в электронном виде, пишите в личку. За донейшен я пришлю вам пдф книги, в которой еще два произведения - "методичка" "Разбитый арбуз" и "Марфа", которою я считала повестью, но о которой говорят, что она роман о счастливой многодетной семье, ее секретах, тайнах и буднях.


Ночь одарила долгожданной прохладой. Постель моя изголовьем к окну, подушка на подоконнике. Так и сплю, будто гуляю на улице. Просыпаюсь − щеки горят, будто всю ночь по лесам бродила. А сегодня еще и ветерок легкий, не жарко, не холодно, в самый раз.
          − Хорошо-то как! Что же делать-то? Последний день. Может, кота помыть?
          − Зачем его мыть? Вон он весь в росе, утром вымытый.
          Последние дни в отпусках наших тут всегда сказочно хорошо. Словно край зачарованный все свои красоты представить на память спешит.
          − А что это к вам вчера батюшка?
          − Поговорить о жизни, поужинать.
          − Надо и нам позвать.
          − И правильно, благодати в дом.
          Птицы поднимают птенцов высоко, учат стайности. С березы в небо вся крона летит. Смотрю, только что поднялись птенцы, а уже толково строятся. Торопятся, век птичий короток.
          А когда я летала со стаей?
          Если было такое, то коротко. А посмотреть с другой стороны, так до сих пор с ней лечу.Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 17

Предыдущие записи здесь.


Наутро жара такая, что растворились запахи трав. Пахнет одним солнцем, ничто не подмешано. Но я не иду на улицу. Сижу на восьмой ступеньке, той самой, что уже пол. Смотрю на паутину в высоком углу.
          Ищу свое имя.
          На улице стук.
          − Что ты делаешь с сундуком?
          − Я его собираю. Рассыпался.
          Сундук живет в пристройке, хранит в себе ветки для растопки печи.     Видно, и сам захотел в печь, так нет, пожалуйте в строй.
          Зной. Из тени смотрю за реку. Нет Старца.
          У имен, как у одежд, есть свои истории. Мое имя – о распятии, о том, что распахнутого не скрыть. Раскиданное оно, простертое, приговоренное. Такое имя – долгий крик.  А по центру оно словно прибитое.
          Распятия, видно, тоже бывают разные.
          − А креста-то не носишь, − вчера в храме мне женщина говорит. – Что ж нет на тебе креста?
          Нет на мне креста. Во мне крест.
          Вчера вдоль дороги, смотрю, мужик молодой раздетый бежит, кровь свою перегнать старается. А чуть дальше старушка идет – в платочке, в кофточке. Кровь у нее уже и не движется, еле ползет, почти дошла. А старушка вовсе не печалится: пожила и ладно. Как кровь дойдет, так и Бог простит.
       

Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 16

Предыдущие записи здесь.


Вспоминаю. Лет пятнадцать назад и в городке стояли мертвые храмы. Обезглавленные, разрушенные, а иные без стен. Посреди улицы стена – в память, что раньше иначе было.
Теперь купола один к одному. Над разливом реки у старой плотины весь берег в живых церквях. Машины ползут едва, а церкви любуются своей землей, хоровод под небом ведут, поют колокольнями, дышат.
Женщина повязывает платок, крестится, девочку берет за руку, входит в храм, а мы проезжаем мимо. Хочу сойти, потрогать стены руками, но это в другой день, когда надолго приедем в город.
Выехали из городка, машина набрала скорость. Не я у руля, поэтому мое небо, а не рытвины пути, которых залатать еще не успели.
Только что было тихо, и вдруг ветер проснулся. И сразу погнал облака. Они вспушились и понеслись вприпрыжку, как белые кролики.
Дальше – узкая лесная дорога. Мне кажется, я слышу голос каждого дерева у обочины. На заднем сиденье машины сижу, закрыв глаза. И, словно не закрывала, вижу эти леса, реки, облака волшебные.
− Говорят, опять леса горят, я слышал, пожары огромны.
− Скоро вернутся лесники, спросят у лесов, как их спасти.
− Успеют?
Сломанная сосна склонила крону так, чтобы не перегородить дороги. Видно, молния ударила недавно, потому что еще зелена крона. Сосна раскидистая, чуть выступила вперед, оставив свой лес сзади, и вот подхватить оказалось некому.
− Успели спасти храмы, и леса успеют.
Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 15

Предыдущие записи здесь.

Прежде у этих дорог было другое лицо. Едешь селами, а в каждом − обезглавленный храм. И тогда щемит душу так, что хоть сам умирай.
− Почему так? Здесь Бога забыли?
− Нет, люди Бога не забывают. Потеряли его.
− А что ж не зовут?
− Так пока не поняли.
Где храм стоит посредине села, где в сторонке у кладбища. Картина раньше была одна. Снятые колокольни, сколы стен, сиротство, бессмысленность.
Меня спрашивали:
− Про это говорят «мерзость запустения»?
− Разве тут мерзость? Печаль…
− А мерзость где?
− Мне в жизни не встретилась. Только сплошь печаль человеческая.
Бабочки яркие, как детские сны, порхают над могилами. Кругом кресты, чаще из дерева, редко увидишь крест каменный.
− А в городах не так, там могилы важные, постаменты для памяти.
− Не для памяти, нет. Не так.
− Как же?
Качаются, клонятся к оградам золотые шары и лиловый дельфиниум. А вот тут цветы обновленные, однолетние. Куда ни посмотришь, везде следы рук, тут и там позаботились.
− Это чтоб память закрыть, как книгу прочитанную. Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 15

Предыдущие записи здесь.

Маленький город неподалеку празднует свой день. Вот где Россия спешит показать свою удаль! Мы с гостями, нас снова много, и все молодежь. Не пойти ли на праздник?
А там гармонь не гармонь, сарафаны один другого краше. Ладно молодые, даже мы плясать, даром что возраст.
Вдруг ливень. Что за невозможное лето! Град летит отвесно, молотит, подскакивает, а в небе солнце, значит, можно под дерево, раз не гроза.
Жмется к животу теплом своим чей-то ребенок, так, что живот горит. Встаю покрепче, сутулюсь, как крышей закрываю спиной. Пять минут ливня, а мы насквозь, и снова музыка, песни, пляски. Вон там по луже топчет ногой, выдает «камаринского» мужик.
− Тебя зовут-то как?
Смотрит на меня снизу, улыбается. Называет мое имя.
Вот, думаю, прижмешь дитя пришлое, животу и тепло.
Девочка отстает, поднимает голову, глаза синего синей.
− Спасибо, я из-за вас не вымокла!
И по мокрой траве к отцу. Бежит, а брызги и комья земли из-под ног на голову.
− Почему тут так хорошо, так по-родному? А в больших городах хоть и пляшут, а все не так.
− Потому что тут нет никого случайного. Или жители местные, или как мы, знают, куда приехали.
Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 14

Предыдущие записи здесь.

Ночью минувшей на небе ни звезды не нашлось, все тучи съели. А поутру солнце палит, и роса ранняя втянулась скоро. Вышли на улицу – сухая трава! У соседского дома свинья под забором валяется да о колья почесывается. Огромная, пятнистая свинья.
Глядь, облака, и те разлеглись окатисто. То ли ветер подует, то ли тучные подушки разбросали свои перья, вот они никак и не долетят до пристанища. Потерялись пушинки, как птицы построились – дом искать.
За дальним забором – дикие цветы по всему полю. Поднялись на глазах, расцвели малиновым цветом, колючками раздались. Смотришь, удался наряд репейника, но не возьмешь в руки, не принесешь в дом – шипы.
Если идти по тропинке, услышишь, что поле гудит. Присмотришься – шмели: крупные, утробистые.
− А раньше, помню, все пчелы летали. Теперь почему-то их нет.
− Так пасек не стало, который год пустуют места. Тогда же и кур перевели, от пчелок, вишь, отказались, хоть и разбирали мед в три отжима.
− Почему так?
− А руки опустились, устал народ. Вот, помедлил немного лет, передохнул. В иных местах с земли урожай не всяк год берут, утомляется плодоносить земля. Как тут не замориться людям? Теперь, смотри, и стада крупней, и вон за тем поворотом в деревне первая пасека. Там и шмели, и пчелы. Но шмелей уже меньше.
Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 13

Предыдущие записи здесь.

Говорят, в этих краях жил вор, и был он ловким. Однако поначалу неброским. Где появится, что ни то пропадет, а не уловишь. И так ходили, и эдак смотрели, любой догадался, но вора не взять – не обыщешь, а на глаза не попалось ничто. Да и лень.
Он богател сначала немного, а после стал всяко свой дом украшать. До того дошел, козе колокольчик повесил на шею – из золота.
Где краденое хранил вор, куда сбывал – про то не знал никто. Но только у кого что исчезнет, так вскоре у вора новый набалдашник на заборе, и вот вся изгородь, как у разбойников головами людскими, разными трофеями блестит.
Вор ходил по селу – никому не друг, щеки дул, голова поверху. Но нет-нет возьмет да подвезет кого в своей телеге – хоть сзади, хоть сбоку. Или денег в долг даст. А то и подарит что, скажет: «бери, бери», а потом туда-сюда головой крутит, смотрит: заметили? Видел кто?
Думали было мужики его побить или подколоть – мол, наше нам отдает, а будто личным жалует. Но бабы остановили, сказали: «Проходил деревней Старец, спросили. Колоть не велел. Все же вор-то с людьми делится. Да и драки ваши вечные. Сказал, сам сдуется. Вот и посмотрим, каков будет про то Божий-то указ».
Так и жил вор, что ни шаг, набирался. Пышнел. Про любой горох говорил: «Эх, как дорого!», любимое у него было слово. По вечерам выходил вор из дома и смотрел в небо. «Как ярко блестят мои звезды!» − говорил он и улыбался своей козе, а люди шли мимо. Ждали молча, что Бог скажет.
Как-то раз уже поседевший вор решил послушать, как его похвалят люди. Он-то ли не богат? Он-то ли не добр, раз богат? Он ли не умен, раз добр? Он-то ли не красив, раз умен?
И позвал вор к себе всех, у кого воровал.Collapse )
Небо

Нам легко слушать небо - 12

Предыдущие записи здесь.

Кот упорно стремится к выгребной яме. Но мы начеку. Поднимаем его и, несмотря на протесты растопыренных лап, несем прочь. Делает вид, что забыл, участок обходит и снова туда – к запретному.
− Смотри, какой у него взгляд! Как будто хочет сказать: «Это еще что за фикус у меня на дороге?»
− Какой же ты фикус? – смеясь, мужа спрашиваю. – Ты ему ангел-хранитель.
Выгребная яма в дальнем углу участка, вокруг нее трава стоит по пояс, специально не выкошена. Кот считает ее забором и ходит вдоль, тропинку ищет. И вдруг прыжок – и он в зарослях травы. Еще шаг − и окажется рядом с целью.
Тут и муж совершает прыжок. Полегла трава от его вторжения. И вот уже орущий любимец изымается из зарослей за шкирку.
Думаю: когда мне препятствовали некие силы, а я упорно стремилась к цели?
Вспоминать не надо.
А когда, обведя вокруг пальца своего Ангела-Хранителя, я все-таки оказывалась в выгребной яме?
Что говорить…
− На будущий год забором обнеси? – скорее спрашиваю, чем советую, и муж кивает.
− Уже тоже об этом думал.
Вдруг вижу такое, чего на картинках полно, а в жизни ни разу не встречала. Еж тащит на спине засохший сырник, отправленный утром на помойку – в стог сена.
− Держи кота, − шепчу, − дай полюбоваться, а то сейчас опять начнут друг на друга фыркать. Такой гордый еж!
И думаю: а я когда несла домой чье-то ненужное и удаче радовалась?
Старый разлапистый куст черноплодной рябины крайними ветками лежит на земле. Решили облагородить, срубили те ветви, что полегли. Глядь − а внутри гнездо! Теперь муж вокруг куста частокол городит, вон, руки занозил, и все для того, чтоб кот не влез, чтоб не нарушил птичье счастье.
Когда я ломала, а потом не знала, как выстроить?
Ну, тут и думать нечего.

Collapse )